Книга Продана, страница 150 – Фиона Марухнич

Маленькая лицемерка. Хочет меня безумно, хочет всем своим существом, но говорит об обратном. Я открою ей глаза на её собственную слабость передо мной, покажу ей, насколько она зависима от меня и моих прикосновений.

— Когда я сбегу… — шепчет она, а я начинаю двигаться, проникая всё яростней, всё быстрее, прижимаясь к ней всем телом.

Моё тело больше не принадлежит мне, оно хочет её — эту маленькую чертовку, которая владеет мной на каком-то глубинном уровне, который я не в силах контролировать.

Звуки моих толчков разносятся по всей комнате. Они оглушительные, влажные, необузданные, но они ещё больше подстёгивают меня, почти до безумия, заставляя подчинятся только одному желанию — кончить в неё, заполнить её своей спермой, сделать всё, чтобы часть меня была навечно в ней.

Я продолжаю двигаться, не замечая ничего вокруг, мои зубы впиваются в её плечо, трахая её жёстко, одержимо, но я не в силах остановиться.

А Милана… подаётся мне навстречу, по крайней мере, её тело подаётся мне, она открывается, даёт возможность брать её так, как этого хочу я, бёдрами отвечая на каждый мой толчок. Но её острый язычок, её мысли не со мной, она ещё сопротивляется. Пытается сопротивляться.

— Я сделаю аборт… — произносит она, и эти слова обжигают меня словно кислотой.

Я останавливаюсь, замирая глубоко внутри неё.

«Сделаю аборт…»

Эти слова, как ледяной кинжал, пронзающий меня насквозь. Чувствую боль, которую я не могу, не хочу показывать.

Разжимаю её запястья, и наши взгляды встречаются. В них бушует шторм, отражение моей собственной ярости и отчаяния. Её тело дрожит подо мной, хрупкое и сильное одновременно. Слёзы, крупные, как жемчужины, собираются на ресницах, делая её уязвимой и… невероятно прекрасной. Слабой, но не сломленной.

Наклоняюсь, мои губы касаются солёных дорожек на её щеках. Ненавижу её слабость, её сопротивление, но больше всего ненавижу себя за то, что вызываю их. Я хочу её добровольную. Всю. Чтобы не только тело, но и душа принадлежала мне. Навсегда.

Её руки поднимаются, обхватывая мою шею. Вопреки всему, она тянется ко мне. Целую её лицо, нежно, почти отчаянно. Губы скользят по коже, вызывая тихий вздох из её груди.

Мои руки прикасаются к ней, очерчивая изгибы её тела, талию, бёдра. Затем возвращаются к груди, сжимая её в ладони. Сосок твердеет мгновенно.

Не могу удержаться, и наклоняясь, обхватываю его губами, играя языком. Она извивается подо мной, подаваясь навстречу. Мой член упирается в самую глубину её тела, вызывая стон, рвущийся из нас обоих.

— Эта грудь будет кормить моего сына, — шепчу я, обжигая её кожу горячим дыханием.

Смотрю ей в глаза. Она качает головой, рыжие волосы рассыпаются по подушке. Не могу удержаться, лёгким прикосновением убираю прядь с её лица, затем снова тянусь к завитку и наматываю его на палец. Он кажется таким болезненно ярким, прекрасным. Как и она сама.

Милана не отрывает от меня взгляда, следя за каждым моим движением.

Ухмыляюсь.

Для той, кто, как она утверждает, ненавидит меня всем сердцем, она слишком зациклена на мне. Обхватываю её бёдра и перекатываю на бок.

Сейчас у неё есть шанс оттолкнуть меня, остановить. Но она этого не делает. Её руки крепче притягивают мою голову к её, нога закидывается на моё бедро, позволяя мне войти глубже.