Книга Птица, лишенная голоса, страница 77 – Рукие Идели

Ляль, но Омер не виноват.

А я, что ли, виновата?

— Поэтому, пожалуйста, не мешай мне!

Не говоря больше ни слова, я вышла из гостиной, сжав трясущиеся руки в кулаки. Мне хотелось, чтобы боль от ногтей, которые впились в мягкую кожу на ладонях, смогла заглушить мои душевные муки. Но это не помогало.

Поднимаясь по лестнице, я услышала, как Омер говорил, повысив голос. Должно быть, вымещал свою злость на Каране. Однако человек, который сидел сейчас в гостиной, был не тем Караном, которого я знала.

Возможно, я вообще его никогда не знала. Пара недель – слишком маленький срок, чтобы узнать человека. Его настоящее лицо могло быть именно таким, каким я увидела его сегодня. Но почему же тогда его слова настолько меня расстроили? Почему, когда он так безосновательно и грубо ответил мне, это так сильно меня ранило?

Я вошла в свою комнату, вытащила чемодан и резким движением открыла крышку, все еще не веря в происходящее. Все случившееся свалилось на меня как снег на голову. Мне хотелось кричать во все горло, что я не заслужила такого, но все, что мне оставалось, – это упаковывать вещи в чемодан. Я не знала, куда мне податься, но была уверена, что хочу убраться из этого дома.

Когда в дверь постучали, я набрала в грудь побольше воздуха и сердито ответила:

— Я занята.

Мой голос дрогнул.

— Эфляль, – тихо произнес Омер за дверью. – Мы можем поговорить?

— Пожалуйста, Омер, – я сжала свитер в руках. – Пожалуйста, если не хочешь, чтобы я тебе нагрубила, оставь меня.

Я постаралась сглотнуть, но в горле пересохло.

— Можешь все высказать, – ответил он быстро. – Я понимаю, что тебе больно. Ты права. Но, пожалуйста…

Он остановился на полуслове, когда я открыла дверь. На моем лице застыла усмешка.

— Мне больно?

Тебе очень больно, Ляль.

— По его словам, мы даже не друзья. Почему мне должно быть дело до человека, который для меня никто? – Я нахмурила брови, голос стар резче. – Мне просто стало грустно. Знаешь почему? Мне жаль, что человек, назвавший меня гостьей, так и не понял, как надо с гостями обращаться. Позор, – закончила я, практически выплевывая последнее слово.

Омер смущенно опустил голову.

— Каран был на взводе. – Омер встал на его защиту и продолжил, не дав мне ответить: – Это не оправдание, конечно, но ты сама видела. Он прошел через очень сложный период, о котором я не могу тебе пока рассказать. Я не оправдываю его поведение, ни в коем случае. Ему стоило держать себя в руках, но…

— Омер, – прервала я его, стиснув зубы от напряжения. – Не важно, какая у него была причина, я этого не заслужила.

Я развернулась и снова склонилась над чемоданом.

— Спасибо за то, что помогли мне. Даже когда рядом не было моего брата, вы поддерживали меня. Но с этого момента я буду разбираться сама. Очевидно, что я больше здесь не гостья. Я найду способ, как отплатить за вашу помощь.

— Эфляль, что это значит? – спросил Омер в изумлении.

Он сел рядом со мной. Я с трудом могла скрыть, как от гнева дрожали мои руки.

— Пожалуйста, не расстраивай меня, говоря такое. Разве в этом доме только Каран хозяин? Со мной ты не считаешься? – спросил он мягко, но это не помогло затушить во мне пламя злости.

Я закрыла чемодан, даже не понимая, что из вещей успела положить внутрь, и поднялась на ноги.