Книга Птица, лишенная голоса, страница 252 – Рукие Идели

Он сделал глоток воды.

— Ты боишься, – произнес он, словно читая мои мысли. – Ты боишься услышать правду. И как ты успела так быстро к ним привязаться? Почему так быстро поддалась их влиянию?

Я с силой прикусила нижнюю губу. Ощутив острый вкус крови на языке, я молилась Аллаху, чтобы мои самые страшные опасения не сбылись и чтобы люди, которых я так полюбила, не превратились в могилы в моем сердце. От осознания неотвратимости момента у меня заныли кости, но молитвы, которые я продолжала произносить про себя, не прекращались. Маленький луч надежды не оставлял меня.

— Не надо, – сказала я тихо. – Пожалуйста, не усложняй все еще больше.

Он не ответил. Луна медленно поднималась на горизонте. Я ощущала на своей коже горячий воздух от огня, трещавшего в камине. Этот огонь, отразившийся на наших лицах, напомнил мне, как были связаны наши жизни. Баран Демироглу внимательно за мной следил. Он ни на секунду не отводил от меня взгляд, словно пытаясь разглядеть ответ в моих глазах. Я затаила дыхание, и через пару мгновений он начал говорить.

— Многие годы, – произнес он тихо, – когда я приходил на его могилу, я не мог остановиться. Я плакал, пока земля не становилась влажной от слез.

С горечью в голосе он продолжил:

— Однажды, когда я вновь приехал на могилу твоего отца, мне стало плохо. Очнулся я уже в больнице. Я не помнил, как потерял сознание. Все, что я помнил перед тем, как меня настигла темнота, – это чей-то голос, который сказал: «Его там нет».

Он с трудом сглотнул.

— Сначала я не понял значения этих слов. Но голос продолжал звучать в моей голове. Его там нет. Его там нет. Его там нет… Внутрь меня закрались отравляющие подозрения. Я знал, что не осмелюсь, не буду пробовать это совершить, но все же вскоре решился.

Я зажмурилась. Впиваясь ногтями в кожу ладоней, я сдерживала внутренний крик, который пытался вырваться из моей груди, чтобы произнести то, что было сейчас на уме. В бездне моей души послышался болезненный вопль. Я шагала в реальность, после которой я больше никогда не стану прежней.

— Я вскрыл их могилы, – с трудом выговорил Баран Демироглу. – И столкнулся с горькой правдой, в которую не мог поверить. Они были пусты. Там вообще ничего не было.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

Все, что я знала, словно костяшки в домино, падало одно за другим, и я не понимала, могла ли я выдержать эту правду.

Я покачала головой.

— Что? – спросила я недоверчиво. – Как это возможно? Как это понимать? И, если там пусто, значит ли это…

Я не смогла закончить. Я не могла спросить, что, если могилы оказались пустыми, это могло значить, что мои родители все еще живы. Но этого не может быть, это невозможно. Ясин лично привез их тела в Турцию. Это бессмысленно. На вскрытии присутствовали он и дядя Ахмет.

Пусто. Там ничего не было. Могилы, в которых я похоронила свое сердце, оказались ложью, и теперь все мои воспоминания, которые я похоронила вместе с землей, выжигали меня изнутри.

Я бы все отдала, чтобы иметь возможность хоть один раз в жизни побывать на их могилах. Я бы сделала все что угодно, только бы иметь возможность полить на них воду, своими руками посадить в землю две красные розы, показав, как сильно я по ним скучаю. А сейчас я не смогу этого сделать, потому что оказалось, что у них даже нет места, где я могла бы их увидеть. Я почувствовала себя бездомной. От меня как будто оторвали корни, разрубив пополам. Да, я не была на местах захоронения, но я хотя бы знала, что они были там. Даже если я бы никогда туда не попала, я знала, что они упокоились с миром. Я потянулась руками к горлу. Мне казалось, что я задыхаюсь.