Книга Птица, лишенная голоса, страница 169 – Рукие Идели

Омера приговорили к казни одним этим словом. Я была подавлена тяжестью знания, когда поняла наконец, что скрывалось за его проницательным взглядом. Как бы он выглядел, будь он счастливым? Я представила, каким бы он был, если бы ему удалось стать любящим мужем и заботливым отцом, представила, потому что на ум мне приходил еще один образ, который я пыталась спрятать. Я старалась не думать, какой крик раздался из его груди в момент, когда он понял, что потерял их. Если бы я подумала об этом хотя бы еще секунду, то не остановилась бы, пока не нашла его, не обняла и не заплакала вместе с ним. Я сдерживалась, потому что не имела права напоминать ему об этом.

В глазах Карана отразилась боль. Он вновь переживал то, о чем рассказал мне. Возможно, прямо сейчас он вновь слышал крик Омера, который, впрочем, всегда был в его памяти. Душевная боль близкого нам человека окутала нас. Она воплотилась во что-то материальное и сдавила наши плечи.

— Как? – спросила я дрожащим голосом. – Все было так плохо?

Он медленно покачал головой из стороны в сторону. Мне показалось, что кто-то взял мое сердце и со всей силы сжал в кулаке.

— Есть множество воспоминаний, которые мне хотелось бы забыть, однако… это самое худшее из них, – сказал он, словно само то, что он об этом говорил, вызывало у него ненависть. – Его голос так и остался звучать в самом далеком уголке моего подсознания. Голос мужчины, который кричит, видя смерть любимой женщины, оставляющей кровь на его руках. – Он глубоко вздохнул. – Омер, брат мой.

Я быстро смахнула с глаз подступившие слезы.

— Это было убийство? – спросила я со страхом.

Он сжал пальцы правой руки в кулак.

— Гнусное покушение, – ненависть извергалась из него с каждым словом. – Это случилось неожиданно, а оттого было настолько ужасным… Я до сих пор не могу понять, как Омер смог с этим справиться. Как он мог оставаться таким стойким? Как?

Он отвернулся и перевел взгляд на море, которое бушевало так же, как и огонь в его глазах.

— Я видел много смертей. Видел больше горя, чем ты можешь представить. Но никогда – такого, что случилось с Омером. Он кричал настолько громко, что я физически ощущал боль, просто коснувшись его плеча. Когда я увидел его таким, то дал себе обещание.

Каран развернулся ко мне. Я видела твердое намерение в его взгляде, но казалось, что это обещание далось ему нелегко.

— Я никогда не влюблюсь.

Тихий всхлип сорвался с моих губ.

— Я мог бы полюбить кого-то, но я никогда бы не влюбился.

Его величество случай изо всей силы ударил меня по лицу. Передо мной сидел мужчина, выкрашенный в цвета совпадений между нашими жизнями. Я протянула руку и взяла его ладонь. Стиснула зубы, чтобы остановить слезы, и медленно сжала ладонь Карана. Я смотрела на него, словно говоря – «я понимаю тебя». Я понимала, через что они прошли, как страх сводил их с ума и как боль с каждым вздохом вгрызалась все глубже. Сердце, корчащееся от страданий, моментально распознало своего близнеца в другом человеке.

— Он рассердится, – криво ухмыльнулся Каран. – Очень рассердится.

— Из-за того, что ты мне рассказал? – Высвободив руку, я взяла салфетку и вытерла ею влажные от слез щеки. Я могла бы притвориться, что ничего не знаю.

Он все поймет, стоит тебе только раз взглянуть на него, Ляль.