Книга Птица, лишенная голоса, страница 113 – Рукие Идели

Он двинулся в мою сторону, но Каран остановил его, выставив руку вперед. Я медленно закрыла и вновь открыла глаза, давая знак Карану, что он может не переживать по этому поводу. Каран опустил руку, и Гёкхан тут же подошел ко мне вплотную.

— Этот ресторан для меня важен так же, как и для тебя, Эфляль. Не наказывай меня так, – умоляюще произнес он.

Я закрыла глаза и набрала в грудь воздуха. Мне не хотелось, чтобы ссора между нами перешла все границы и мое решение выглядело непрофессиональным. Хоть я и злилась на Гёкхана, я понимала, что ресторан и правда для него очень дорог. Если бы я отстранила его прямо сейчас, то только подтвердила бы его слова о том, что я для него всего лишь начальница. Мне не следовало так поступать.

— Ты прав. Я не могу верить кому-то так же, как тебе, и никто не смог бы позаботиться о ресторане так хорошо, как это делал ты.

На его лице появилась грустная улыбка.

— Но в любом случае после этого наши пути расходятся, Гёкхан. – Я не позволила себе пустить слезу, хотя еле сдерживалась. – Мне жаль.

Взяв меня за руку, он взглянул мне в глаза.

— Я поддался своему эго. Ты живешь так далеко от нас, в другом месте… Прости меня. Я был несправедлив. Сам не знал, что говорил. Я не имел права переходить границы дозволенного. Мне правда очень жаль, – закончил он сокрушенно.

— Ты никогда не был для меня просто работником, – сказала я упавшим голосом. – В моем сердце ты всегда занимал особое место. Как ты мог этого не замечать?

Он поджал губы, притянул меня к себе и крепко обнял. Я не сопротивлялась, а потом обняла его в ответ.

— Прости меня, – прошептал он мне и обнял еще крепче, в то время как мы с Караном встретились взглядами за его спиной. Он с грустью смотрел на нас. Казалось, все близкие люди сговорились и решили разбить мне сердце.

— Поздно, Гёкхан, – сказала я, все еще глядя на Карана. – Уже слишком поздно для извинений.

Мои губы задрожали, а Каран опустил голову. Я не знаю, откуда у меня было такое предчувствие, будто Каран расстроился не из-за самой ссоры, а из-за того, что она произошла именно с Гёкханом. Он не говорил этого прямо, но это было написано в его глазах. Кажется, мой панцирь дал трещину, став более мягким по отношению к Карану.

Гёкхан отпустил меня и отошел на пару шагов.

— Возвращайся в Анкару, Эфляль, – сказал он так, будто одно это решило бы все проблемы. – Пожалуйста, возвращайся.

Я натянуто улыбнулась.

— Счастливой дороги, Гёкхан, – сухо произнесла я.

Я обернулась и увидела всю команду; их взгляды были обращены на нас.

— Увидимся завтра. Всем спокойной ночи, – сказала я и вышла из сада.

Зайдя в дом, я поднялась по лестнице и прошла в свою комнату, а потом услышала чьи-то шаги помимо лап Босса, который постоянно плелся за мной по пятам. Я знала, чьи это шаги. Лежала на кровати, подложив под голову подушку и закрыв глаза, и слушала, как шаги приближаются к моей комнате.

Некоторые вещи нельзя компенсировать. Каран, который все это время молча ждал перед моей дверью, пока я не выключила лампу у кровати, отлично это знал. Жизнь – это всего лишь день от рассвета до заката, и этот день – сегодня. Иногда нужно уметь забывать и жить дальше. Но иногда прощение могло быть ошибкой. Прощение не изменит прошлое, но может повлиять на будущее.