Книга Единственная любовь бандита, страница 92 – Юлия Герман

Буря перестает всхлипывать и замирает у меня в объятиях, пряча лицо на моей груди, и вместе с тем, как затихает она, мое сердце начинает стучать ровнее.

Парадокс, что одна и та же женщина способна заставить мой пульс сбиваться с ритма и она же способна вернуть мне покой.

Несколько дней тишины и принятия новой реальности, в которой больше нет места ничему иному, кроме нас двоих.

Еще не все вопросы решены, не все поплатились за содеянное. Но нам нужна эта передышка. Нужно время восстановить силы и душевный покой. Иначе мы не достигнем успеха в том, что задумали… мы оба слишком уязвимы.

Когда Юна бодрствует, я не разговариваю о делах, не отвлекаясь ни на что, полностью сосредотачивая внимание на своей женщине.

В краткие моменты ее предрассветного сна проверяю телефон. Десятки пропущенных вызовов и однотипных посланий от Альтмана меня больше не трогают. Я сделал все, чтобы укрепить его позиции, обозначил, в каком направлении мы будем развиваться, упрочил связи, избавился от стервятников, нацеленных на то, чтобы пошатнуть наш бизнес. И теперь имею право заняться своей жизнью, в которой нет места другим женщинам, кроме Бури.

Он поставлен в известность. То, насколько болезненно для Михаила проходит принятие этой новости, меня заботит в меньшей степени.

Поэтому я отгоняю прочь все те мысли, которые мешают мне дышать свободно. Рядом с Юной я хочу наконец-то жить. Если раньше меня стимулировала месть, то теперь – возможность быть счастливым.

— Ты снова не спишь, – тихо бормочет моя Буря.

— Проснулся.

— Я разбудила? – спрашивает, не открывая глаз.

— Я уже не спал.

— Почему? – отрывается от моей груди, задрав лицо вверх, и я чувствую на себе ее взгляд.

— Охраняю твой покой, – улыбаюсь.

Ощущать ее теплое хрупкое тело, прильнувшее ко мне, тонкие руки, обнимающие мой торс, горячее дыхание и обнаженные груди, трущиеся о мою грудь, – это все, о чем я мечтал шесть лет, проведенных за решеткой. Даже в моменты самой лютой и страшной ненависти я представлял все это, не отдавая себе отчета, что мне не нужна месть, а нужна ее любовь.

Она не отвечает, лишь глубже прижимается, будто пытаясь слиться со мной воедино. Её пальцы двигаются по моей груди, будто пытаясь успокоить поглаживаниями.

— Ты очень напряжен, – наконец говорит она в мою грудь, – До сих пор. У тебя есть причины, чтобы… – слышу ее шумный выдох, – чтобы волноваться?

Я скашиваю взгляд на нее, выхватывая в темноте блеск ее глаз.

— Нет. Опасности больше нет.

— Тогда что?

— Привычка, – бросаю коротко, целуя её волосы, пытаясь отвлечь и её, и себя.

— Не привычка, – она отрывается, чтобы посмотреть мне в глаза. – Тебя все еще что-то тревожит, но ты не хочешь говорить мне. А я… я хочу, чтобы ты наконец-то дышал полной грудью, чтобы ты жил, не оглядываясь на прошлое и всех тех людей, которые заставляют тебя быть кем-то другим. Именно поэтому ты просыпаешься в четыре утра и не можешь отыскать покой.

— Они в прошлом, Буря. Осталось решить всего несколько задач, прежде чем я навсегда распрощаюсь с этим образом жизни.

— Ты решил выйти из дела? – спрашивает удивленно.

— Да, – у меня нет ни капли сомнений в собственном решении.

— Почему?

— Мне не нужны войны и власть, если я постоянно буду ждать того, что ты можешь пострадать от выбранного мной пути.