Книга Единственная любовь бандита, страница 89 – Юлия Герман

— Так, может, и у меня не хуевый, как и твой.

Намекает на Юну?

— Не-а. Так это не работает. Мой ангел только за меня молится. А своего ты не нажил. Да и можно ли, подставляя друзей?

— Ты, что ли, друг? – он поднимает лицо и смотрит дерзко.

— Нет? Так вроде называл себя таким, глядя в глаза. В дом к себе приводил. А потом что? Желание обладать чужим перекрыло все остальное?

— Ты ее никогда не ценил и не любил! Ты ее недостоин!

— Вот только и твоя любовь оказалась с гнильцой.

— Потому что я ради нее готов на все! А ты что с ней сделал? Что ты с ней сделал? – в его крике настоящее отчаяние человека, находящегося на волоске от смерти.

— Вот только нужны ей твои жертвы? Купил ты ее любовь?

— Я не понимаю за что? За что она к тебе настолько привязана, м? Может, мне надо было ее бить? Или насиловать, пока она наконец-то не втрескается в меня?

Кровь застилает глаза, и уже в следующее мгновение мой кулак врезается в его челюсть и я хватаю за шкирку эту тварь.

— Ты и так упал в ее глазах ниже плинтуса! Тебя уже ничто не спасло бы. Но то, что ты организовал покушение на меня, стерло все хорошее, что она помнила о тебе. Теперь и этого не осталось.

— Это зря. Потому что из нас двоих только ты настоящий демон. Потому что, только заключив сделку с дьяволом, можно выжить в той мясорубке.

— Будь приземленнее, Аслан. Не нужен дьявол, если рядом есть преданные люди, готовые закрыть собой.

— И чем ты гордишься? Пожертвовал жизнью ни в чем не повинного, чтобы спасти свою шкуру!

— А ты за моих ребят не беспокойся, – ни за что не расскажу этой паскуде, что моя служба охраны не зря получает свои деньги и ребята нагрянули следом за наемниками Рыка, которых натравил на меня Аслан.

Он пока не знает, что Рыка самого больше нет. После нападения меня уже ничто не сдерживало от того, чтобы устранить его. И никто больше не вправе мне предъявить за это. Он первый перешел черту, и ничто его уже не спасло бы.

— Дышат все и радуются жизни. А вот твой кореш Рык не может похвастаться тем же.

— Ты лжешь!

— Мне это не нужно, – усмехаюсь. – Ты сам-то его видел после нападения? Лично?

Надменное выражение сползает с лица Аслана, и во взгляде нет прежнего вызова. Вот только и меня ни хера не радует мое превосходство. Потому что не планировал я, что идти придется против своих и выступать палачом для тех, кого считал братьями.

— Так что теперь твоя жизнь в моих руках.

— А ты и рад. Ну что, кайфуешь оттого, что вышел победителем? Теперь продолжишь безнаказанно калечить Нону.

— Я ее пальцем не тронул. И никому не позволю, ясно? И повезло тебе, что я тебе руки твои не ампутировал, за то, что посмел ее коснуться. Просто подохнешь, как скотина.

— И что? Будет Юнона любить тебя после этого так же преданно? – усмехается он.

— Ты для нее уже умер, – бросаю с отвращением и поднимаюсь на ноги. – На элеватор его, – говорю ребятам.

— Что, у самого кишка тонка? – кричит Аслан, когда его дергают вверх и уводят к машинам.

— Руки пачкать о говно не хочется.

Наблюдаю, как его грузят в тачку, и бросаю последний взгляд на человека, которого долгие годы считал другом. Вот только его давно нет. Потому что та гнида, что теперь живет в его теле, не имеет ничего общего с тем Асланом Каримовым, которого я называл братишкой.