Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 37 – Аля Полякова, Саша Ветрова

В голове шумит и подташнивает. Животу влажно и холодно, потому что по нему размазывают гель для проведения узи.

— Придется поберечь себя, — говорит врач, заканчивая осмотр.

— А ребенок? — спрашиваем мы с Даней в один голос.

— Ребенок на месте. На ранних сроках такое бывает. Но вам сейчас противопоказаны нагрузки и волнение.

— Постельный режим? — спрашивает Городецкий серьезно. — Может быть, стоит остаться в клинике под наблюдением?

— Конечно, в клинике под наблюдением, — соглашается врач. — Обычно кладем на 10 дней, а потом будем решать. Я пришлю медсестру, чтобы взяла анализы.

Мы остаемся одни. Данил берет мою руку, безжизненно лежащую на кушетке, мягко сжимает.

— Все будет хорошо.

— Я так испугалась, — признаюсь я. — Почему это происходит со мной?

Я не хотела жаловаться, не хотела, но слова сами вырываются из горла.

— Знаю, что тебе страшно. Но я не позволю, чтобы с вами что-то случилось. Слышишь? — он говорит с такой уверенностью, что мне отчаянно хочется поверить в его всемогущество.

— Есть вещи, которые даже тебе не под силу.

— Есть. Но я здесь не один. Ты тоже не позволишь, чтобы с нашим ребенком что-нибудь случилось, правда?

Я закрываю глаза. Из под ресниц выкатывается непрошенная слеза, которая скользит по щеке, пока Даня не наклоняется и не сцеловывает ее у самого уголка моих губ.

Он считает меня сильной. Разве это так?

— Надеюсь, теперь ты перестанешь упрямиться, Кать. Нам надо жить вместе, чтобы я всегда был рядом, — начинает Городецкий рассудительно и спокойно. Когда он такой — противостоять ему почти невозможно. — В твоей клетушке невозможно развернуться. Мне нужно пространство. Тебе тоже. И коту. В моей квартире нам будет удобно.

— Мне у тебя некомфортно, — бормочу я, вспоминая о подслушанном разговоре с женщиной.

— Что не так?

— Это не дом, — я вздыхаю. — Это картинка из журнала.

— Давай сделаем так, чтобы был дом, — легко соглашается Даня. — Что нужно? Заменить диван? Ковер на стену повесить? Скрипучие половицы организовать?

Неожиданно для себя я улыбаюсь. Ну, потому что Даня умеет вот такими вот вещами разряжать обстановку… А еще он говорил, что у него никого нет, и сейчас эти слова всплывают в памяти, норовя сломить мое сопротивление.

— Я подумаю.

Это еще не согласие, но уже что-то вроде обещания. И даже хотя я не признаюсь в этом прямо сейчас, я знаю, что пойду на эту уступку Дане. Потому что сейчас дело не только в моем комфорте. И даже не в моей гордости, которая все еще отчаянно сражается попыткам бывшего мужа доминировать надо мной. Сейчас дело в безопасности моего ребенка. А ради этого я готова на все…

Катя

— Угощайся, — я протягиваю пакетик соленых фисташек своей соседке по скамейке.

Ее зовут Женя и она на 7 лет младше меня. Выглядит очень хрупкой, почти невесомой, и всегда очень печальной. Нет в ней восторга и радости, как у беременных вокруг — только тихая грусть. За ту неделю, что мы обе лежим на сохранении в соседних палатах (я в индивидуальной, которую организовал Городецкий, а она в общей), я успела хорошо ее изучить. Тем более, что режим у нас почти всегда один на двоих. Вот и сейчас позавтракали и вышли во внутренний дворик подышать свежим воздухом. Сегодня хорошо и пахнет весной, даже солнышко вышло, чтобы нам теплее было.