Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 2 – Аля Полякова, Саша Ветрова

— Угу.

— Лихач какой-то, — подруга качает головой. — Как зима начинается, так у нас эти лыжники и сноубордисты прописываются в отделении…

— Ага, Вер… Я пойду посмотрю.

Медленно ступая по коридору, подхожу к смотровой. Через приоткрытую дверь слышу собранный голос Шахова и другой… Тягучий, как мед, чуть с хрипотцой и такой до боли знакомый… Сколько раз я слышала его в своих снах за последние годы?

Останавливаюсь, хватаясь за дверную ручку, не зная, чего я хочу больше — закрыть эту чертову дверь и никогда не слышать голоса Городецкого или, наоборот, открыть ее нараспашку и посмотреть в лживые глаза человека, который двенадцать лет назад назывался моим мужем. Которой меня растоптал. Ушел в закат, оставив меня один на один с моими страхами и проблемами.

Я знаю, что с тех пор много воды утекло. Общие знакомые с удовольствием посвящали меня в историю успеха «нашего Дани», который после развода сколотил себе целое состояние на IT и теперь пожинал плоды напряженной работы, наслаждаясь жизнью: меняя девушек, путешествуя и увлекаясь дорогими хобби. Вот как лыжи, например, или сноуборд, не знаю, что он там предпочитает…

— Голова болит? Тошнит? — спрашивает Шахов, проводя Городецкому осмотр.

Если к пациенту спустился наш главный врач клиники Шахов это значит, клиент особенный, требующий эксклюзивный подход.

— Нормально все, — отрывисто отвечает Данил, но в следующую секунду шипит от боли.

— Если бы все было нормально, ты у нас здесь, как на курорте не валялся бы. Сейчас на КТ отправим. Надо кому позвонить? Матери? Жене?

— Нет.

— Кать, пропусти, мне надо анализы взять, — шикает вдруг возникшая рядом медсестра.

Я отскакиваю от двери, медсестра Валя отскакивает от меня, мы сталкиваемся, пробирки летят на пол, гулким эхом отдаваясь в тишине коридора.

Две пары глаз — карие Шахова и пронзительно синие Городецкого — резко поднимаются.

Я чувствую себя так, будто тону. Мазнув взглядом по причитающей Вале, которая наклоняется, чтобы собрать инструменты, Даниил упирается раздраженным взглядом в меня.

Шок. Удивление. Узнавание.

Вспышка необъяснимого гнева.

— Я думал, это лучшая клиника города. А у вас все медсестры такие неуклюжие? — тянет с раздражающей самоуверенностью, не отрывая от меня своего гипнотического взгляда.

Вот же козел! Как был им, так им и остался…

Катя

— Катюш… — слышу робкий голос Веры за спиной и ее осторожное прикосновение к моему плечу. — У тебя все нормально?

Нормально? Нет. В моей жизни нет ничего нормального! Все ломается. Как только я начинаю верить, что черная полоса позади, жизнь снова опускает меня на дно…

— Может, поделишься? Легче станет. Я знаю, о чем говорю… — не сдается Вера. — Кто он? Этот человек… Вы близко знакомы?

Я прижимаю ко рту кулак, чтобы сдержать истерический смех. Близко знакомы? Ближе просто невозможно. Городецкий был моим первым во всем — любовью, мужчиной, мужем. Он знал обо мне все. Я доверяла ему безоговорочно. Именно поэтому его уход едва меня не уничтожил…

— Мой бывший муж.

— Он — твой бывший муж? — растерянно бормочет Вера, поглаживая свой выпирающий живот. — Ты была замужем? Я не знала…

Опускаю лицо в ладони и с силой растираю кожу, чтобы хоть как-то прийти в себя, вернуть контроль. Но стоит лишь закрыть глаза, как вижу повзрослевшего Данила Городецкого: его синий пронзительно-насмешливый взгляд, самодовольную улыбку, бьющую наповал сексуальность… А ведь он лежит на кушетке с переломом руки и подозрением на сотрясение! Вот умеет он… Всегда умел… Превосходить всех, добиваться поставленных целей, быть лучшим во всем. Вот в такого Даню я и влюбилась, а спустя два года он меня растоптал.