Онлайн книга «Девушка моего брата»
|
Рука Кирилла обхватывает мое горло. Длинные пальцы крепко, но не сильно сжимают шею. Это не похоже на игру в удушение. Это собственнический жест. Властный. Им он не лишает меня кислорода, им он удерживает меня на месте, еще несколько долгих секунд пожирая мои губы. — Замри, блять, Даша. Он впервые назвал меня по имени… — Ты впервые назвал меня по имени… Мой голос звучит сипло, слабо, совершенно незнакомо, словно я орала сутки напролет, напрочь посадив его. Зачем я это сказала? Это был нам обоим известный факт, а теперь Кирилл больше меня не целует. Не целует, но продолжает удерживать на месте. Смотрит на меня безумным взглядом, в котором плещется похоть и злость, и что-то еще, чему я не могу подобрать описание. И от его взгляда кривая возбуждения бьет по всем известным мне эрогенным зонам и рикошетит огнем прямо между ног. Несмотря на то, что горло все еще в плену его ладони, и я рискую задохнуться, я трусь своими напряженными до боли сосками о его грудь. Через ткань, но все же… Это немного помогает унять зуд, но распаляет другой – спрятанный внутри меня. Мои руки ложатся на пряжку его ремня. Задевают каменный пресс, который рефлекторно дергается под моим прикосновением. От того, как натянулись брюки у него в паху, у меня во рту собирается слюна. Это я… Это я с ним сделала… Я смотрю на его нижнее белье. Сглотнув и облизав губы, поглаживаю через ткань его член. Пальцами различаю крупную головку, даже паутину набухших вен и влажность на кончике, которая просачивается сквозь хлопковую ткань его боксеров… — Блять, – с этим глухим ругательством я оказываюсь в один миг пересажена с его колен, на которых мне было так хорошо, на холодный и неуютный пол. – Хватит. — П-почему? – этот хриплый вопрос, в котором сливаются отчаяние, жажда и разочарование, единственное, что я оказываюсь в состоянии выдавить из себя. Моя грудь тяжело вздымается и опускается, затрудняя вход воздуха в легкие. Немного похоже на то, как я себя чувствовала, когда болела. Но, признаться, Кирилл – куда приятнее и, что уж там, разрушительнее любой болезни. — Потому что я не занимаюсь благотворительностью. Палочка-выручалочка, которая поможет тебе забыть моего брата, находится не здесь, – цедит он надломлено и, пошатываясь, поднимается на ноги. Он так ошибается. Я хочу сказать ему это. Очень хочу, но буквы не желают складываться в слова, а слова в предложения. В том, что происходит нет ничего от Матвея. Его не существует. Есть я и Кирилл и полыхающий мир вокруг. Неужели он этого не видит? Я смотрю на его лицо – на резкие линии, острые углы. На почерневшие глаза, выступившие на скулах алые пятна и беспорядочно упавшие на лоб темные волосы и… будто бы вижу его впервые. Его красота несовершенна, но она как омут – затягивает тебя глубже с каждым разом, что ты на нее смотришь. — Ты предлагаешь мне найти кого-то другого? – произношу я, едва шевеля все еще горящими от его поцелуя губами. От ледяного взгляда, который он на меня бросает, тело прошибает холодный пот. Он смотрит так, словно не определился, разорвать ли ему меня в клочья или защитить. Он чертов парадокс, потому что я совсем его не понимаю. А он никогда не говорит больше, чем считает нужным. — Предлагаю тебе перестать искать приключений на свою задницу! – чеканит он. – И идти спать, пока я не передумал и не трахнул тебя прямо на этом полу. |