Книга В объятиях тёмного короля, страница 117 – Аманда Лили Роуз

Не обращая на него никакого внимания, иду вверх по лестнице и захожу в дом. Срываю окровавленную толстовку – ткань с хлопком падает в угол. Подхожу к бару и беру что-то погорячее. Водка.

Первый глоток – огонь по жилам. Второй – мозги, превратившиеся в кипящий пудинг, наконец перестают кипеть.

Огненная жидкость обжигает горло, но не приносит облегчения.

— Ты слышишь меня? Они роют под тебя!

— Так займись, блядь, делом! – выкрикиваю, сжимая бутылку так, что стекло хрустит. – За что я тебе плачу?

— Я и так прикрываю твою жопу! – взрывается так называемый “шеф”.

Я горько усмехаюсь и делаю еще один глоток. Огонь растекается по горлу, но не согревает. Опускаюсь в кресло, и закрываю глаза. Не от наслаждения, а от усталости, которая въелась в кости глубже, чем этот проклятый запах пороха и крови.

— Да, это и есть твоя работа. Или ты забыл, кто ты такой? Ты член клана Монтальто, дорогой Николо, а не шеф полиции! – мои слова обрушиваются на него каплями ледяного душа, напоминая ему о его истинной принадлежности.

Да! Мы не сотрудничаем с полицией, мы её контролируем. Наши люди есть везде, и Николо – один из них. Он – та самая крыса.

— Но я не всесильный! Что ты устроил? Вы столько лет резали глотки по-тихому, и тут такой пассаж! Труп за трупом с простреленными глазами. Все знают, что это твоих рук дело!

Он берет бутылку из моих рук и делает жадный глоток. Еще один, а у меня ладони чешутся от желания перерезать этому зажравшемуся типу глотку.

— Тебе нужно сейчас уйти на дно. На месяц хотя бы, – советует мне Николо, отставляя бутылку. – Сальваторе! – выкрикивает он мое имя, нарушая наш негласный кодекс.

Отрицательно мотаю головой – так неспешно, неодобрительно и устало.

Я устал. Устал. Устал от всего этого дерьма, что завётся моей жизнью.

Беру в руки бутылку и она с глухим стуком разлетается на мелкие осколки, когда я специально разжимаю пальцы. Пора заканчивать этот спектакль.

Резким движением я хватаю его за шею. Мои пальцы сжимаются, перекрывая Николо доступ к воздуху.

Внутри черепа пульсирует, словно мне в голову насыпали раскалённый уголь. Мой левый глаз вспыхивает нездоровым зелёным огнём, выдавая бушующее внутри меня пламя.

— Дон, я твой Дон, не смей меня звать по имени! – шиплю я, глядя ему прямо в глаза. В них танцует страх, и это меня по-истинному удовлетворяет. – А если ты забыл об этом, то я заменю тебя. Прямо сейчас.

Я представлю дула пистолета к его влажному от пота лбу. Пистолет – лучший аргумент в споре, где все слова уже закончились.

— В чем причина? – еле слышно спрашивает Николо, нервно сглотнув. – За что ты режешь Романо, как безродных свиней? Ходят слухи, что здесь замешана… женщина. Да? Некая Ангелия Вереск. Писательница.

Сволочи! Они знают все, когда им это интересно!

— Её имя должно быть стерто из этой истории. Ясно? – шиплю я, сдавливая его шею еще сильнее.

Николо кивает и только тогда я отпускаю его, отворачиваюсь к окну.

— Выполняй свою работу, все остальное тебя не касается! – холодно отвечаю я. – Тебе ясно?

— Да, Дон.

И как только эта сволочь покидает мой дом, я тут же отдаю Микеле приказ:

— Убрать его. Пусть его место место займет Пьетро.

“Я стала забывать своё имя. Я больше не знаю, кто я. Женщина или сломанная кукла, которую будут пинать до того момента, пока у неё не оторвется голова. Моё тело – кусок мяса, которым пользуются. Мои мысли – это обрывки разорванных страниц из книги, которую никто не будет читать…”