Книга В объятиях тёмного короля, страница 119 – Аманда Лили Роуз

Крепкие мужские руки резко переворачивают меня на спину и я через пелену слез вижу размытое мужское лицо, перекошенное вожделением. Вижу капли пота на его лбу и вижу своё отражение в его зрачках – маленькое и такое сломленное. Но хуже всего – я вижу его наслаждение.

Как же я ненавижу этот свет…

И он вскрывает меня, грубо войдя внутрь, как нож консервную банку – без каких-либо усилий.

Он разрывает мое тело изнутри грубыми толчками, а я просто отвожу взгляд на потолок и желаю лишь одного – чтобы крыша рухнула и раздавила нас всех. Я молюсь, чтобы это произошло.

Я кричу, но звук теряется где-то в горле, превращаясь в хрип. Мужчины вокруг меня смеются. Их смех доносится до меня скрежетом металла по стеклу. Я закрываю глаза, но боль не исчезает, а лишь усиливается. Она пульсирует в висках, в груди, между ног, заполняет меня, как вода заполняет лёгкие утопающего.

Я пытаюсь ненавидеть его. Ненавидеть их всех, но ненавидеть – значит чувствовать, а я уже не могу! Я – пустота. Я – тень. Я – пустая оболочка.

Но хуже всего – не боль. Хуже всего – надежда. Лучше бы я не слышала тех слов. Ведь я знаю, что даже Сальваторе меня не найдет. А если найдет то, что сделает со мной? Что будет дальше?

Чувствую как по щекам начинают струиться слезы. Потому что знаю, что все это никогда не кончится.

Ни завтра. Ни послезавтра. Никогда.

— Он заплатил за тебя двадцать пять миллионов, но ты не стоишь и сотни, – шипит мне этот мужик и с этими словами бурно изливается во мне.

Меня тошнит, когда я начинаю ощущать, как его семя стекает по моим бёдрам. Оно тёплое. Как кровь.

Крепкие мужчины хватают меня под руки и силой ставят на ноги, накинув на мои плечи красную шелковую ткань.

— Ну что? Выпьем за нашу дружбу? – слышу я запыхавшийся голос того самого Вальдоне. – Дружбу против семьи Монтальто!

Альдо одобрительно кивает, пожимая руку мужчине напротив себя. Они мной скрепили свою дружбу против Сальваторе…

— Ты станешь свидетелем, чтобы ни у одного клана не возникло сомнения, что я воспользовался правом кровной мести.

Альдо Романо разрывает рукопожатие и подходит вплотную ко мне, оголив лезвие боевого ножа прямо перед моим лицом.

— Ну вот и все, ангелочек, – шепчет он мне, проведя пальцами по моей влажной от слез щеке. – Ничего личного, просто ты оказалась в объятиях того мужчины, у которого слишком много врагов. Не держи на меня зла, хорошо? Я сделаю это быстро, больно будет всего несколько секунд. И я надеюсь, что ты попадешь в Рай, ведь, как бы там не было, ты это заслужила.

Я застыл над кроватью, вглядываясь в безмятежное, бледное лицо. Смерть не впервые предстает предо мной, и я видел немало лиц, застывших в ее маске. Но в этот раз… это другое.

Противные писки датчиков, отслеживающих жизненные показатели, режут слух, словно наждачная бумага. Вся эта больничная атмосфера, в сочетании с запахом лекарств и стерильности, невыносимо раздражает.

И мне сейчас не до этого всего. У меня каждая минута на счету. Но… кому он, нахрен, нужен кроме нас? Все уже давно забыли его имя!

Чувствую как тяжело дышит за моей спиной Микеле.

— Почему решение должны принимать мы? – выкрикивает младший мужчина из семьи Монтальто. Голос его дрожит. – Пусть сам решит! Он ведь доктор, в конце концов!