Книга В объятиях тёмного короля, страница 109 – Аманда Лили Роуз

Я не понимаю, почему он еще не убил меня. Почему тянет время. Ведь он постоянно твердит мне, что я стала его Вендеттой. Что он имеет право на мою смерть. Так что он ждет? Меня всё равно никто не станет искать, а если родители и начнут поиски, они никогда не найдут меня. А Сальваторе… я уверена, что он уже выбросил мою книгу в мусорное ведро и на очередном аукционе приобрёл для себя новую игрушку – кого-то более интересного, чем я. Может быть, поэтессу или танцовщицу.

Иногда мне кажется, что я не выдержу. Моё сердце вот-вот разорвётся именно в тот момент, когда я ощущаю, как он оскверняет моё тело.

— Пленниц не трахают, – с трудом шепчу я, вновь и вновь напоминая ему об этом, когда он наконец отпускает меня из своих грязных рук.

— Я взял тебя по праву Вендетты, – отвечает Альдо, оставляя нежный поцелуй на моей спине. И то место, где его губы касаются моей кожи, горит сильнее, чем ожоги, оставленные на моей коже его сигаретой. – Ты не просто пленница, ты моя кровная месть.

— Так почему ты тянешь? – решаюсь я, хоть знаю, что могу жестко поплатиться за свою смелость.

— Не торопись, ангелочек. И я обязательно омою своё право твоей кровью – но позже, когда… насытюсь тобой сполна.

Если бы я могла повернуть время вспять, я бы сожгла все рукописи той злополучной книги, что навсегда связала меня с этим миром – жестоким, тёмным и безжалостным. Я бы стерла каждую строчку, каждое слово! Но время не отмотать назад и все, что мне остается – найти силы выжить среди пепла и мрака, который оставила после себя эта проклятая история. Да чего? Не знаю! Просто надежда – она всегда умирает последней, угасая в самых тёмных уголках души, где ещё тлеет искра жизни.

Я валюсь с ног, потеряв счёт времени, не зная, какой сегодня день. Мой путь проходит по длинному коридору дома, и я подхожу к двери, что ведёт в зеркальную комнату. Боясь открыть её, я всё же делаю это, жаждя лишь одного – вновь ощутить её запах, ещё раз вкусить это красное яблоко.

Но его нет. Оно исчезло вместе с ней, и это – самое жестокое наказание, которое могли мне назначить. Я не боюсь адского пламени, не страшусь божественного суда и последствий своих деяний. Да, я верю в ад и достаточно набожен, как любой плохой человек, но наказаний не боюсь – я готов к ним. Мой единственный страх – что этот нежный, прекрасный ангелочек пострадает из-за меня. И это слишкое жестокое наказание даже для такого грешника, как я.

Я опускаю лоб на холодную дверь и тихо, едва слышно, шепчу себе под нос:

— Madonna Vergine, rallegrati, Maria piena di grazia, proteggila, abbandonami e proteggila^[23].

Инстинктивно кладу руку на дверную ручку и дверь распахивается перед моим лицом. Входя в зеркальную комнату, я останавливаюсь, заворожённо глядя в зеркальные отражения. Мои глаза скользят по строкам, выведенным красной помадой на зеркалах.

“Его руки – цепи, что связывают сильнее любых оков, а его взгляд – приговор, от которого нет спасения.”

“Он – загадка, которую невозможно разгадать, и проклятие, от которого нельзя избавиться.”

“Он играет со мной, как с игрушкой, и это игра на грани безумия. Если я проиграю, то окажусь в его власти навсегда, заточенной в клетке из безумных страстей и соблазнительных страхов. И я… боюсь проиграть.”