Книга В объятиях тёмного короля, страница 110 – Аманда Лили Роуз

В ярости я вонзаю кулак в зеркало, на которых кровавыми буквами выгравированы ее слова. Осколки сыплются вниз и обрушиваются на меня острым ливнем. Они безжалостно режут мою кожу, оставляя кровавые следы. И я надеюсь, что эти метки навсегда останутся со мной.

Одно за другим зеркала разлетаются вдребезги, но окружающая меня реальность остаётся неизменной. А я жажду именно обратного!

Медленно опускаясь, я ложусь спиной на осколки, ощущая, как острые края втыкаются в мою кожу. Закуриваю и наблюдаю, как серые клубы дыма медленно поднимаются вверх, растворяясь в воздухе над моей головой. Кожа спины жжет, но это ничто по сравнению с той жгучей, давящей болью, что разрывает мою грудь.

Чёрт возьми… я уже думал, что родился без сердца, но именно там, с левой стороны грудной клетки, меня мучает невыносимая боль.

Оборачиваюсь на легкий и такой неожиданный свист, доносящийся со стороны двери.

— Ты похож на того самого сексуального неудачника из дерьмового фильма, где стоит пометка “запаситесь носовыми платочками”, – доносится до меня голос Микеле. Он, как всегда, пытается дерьмово подшутить, чтобы встряхнуть меня, но на этот раз его слова не производят должного эффекта.

Впервые я не хочу убить его, и даже просто послать куда подальше. Я ничего не хочу. И это, кажется, пугает моего брата, ведь я слышу, как шумно он сглатывает.

— Луиза вышла на связь, – говорит он, садясь рядом. Я вновь отвожу взгляд на белый потолок, продолжая считать мелкие трещины на его поверхности. – Если тебе интересно, у неё всё в порядке.

— Не говори так! – недовольно шиплю я. – Мне никогда не была безразлична ее жизнь, и ты это знаешь!

— Она уверена, что ты на неё зол… – слышу, как Микеле делает жадный глоток из горла бутылки, которую все это время держал в своей руке.

— Я зол, – отвечаю я, сжимая кулаки. – И я непременно устрою ей серьёзный разговор. Позже.

— Так что мне сказать? Передать, что ты дуешься, но всё равно любишь её?

— Представь к ней наших людей.

— Луиза под хорошей защитой Фабьена!

— Я сказал… представь наших лучших людей!

— Не думаю, что ей это придется по вкусу.

— А вот на это мне уже плевать!

— Скажу, что ты её простил, – подытоживает Микеле с ухмылкой.

Я закатываю глаза, встаю с пола и, обхватив колени руками, сажусь в более удобной позе. Микеле протягивает мне бутылку с моим любимым виски, не сводя своих глаз с окровавленных костяшек моих пальцев.

— Зацепила… – тихо произносит мой младший брат.

— Что? – переспрашиваю, подавившись крепким алкоголем.

— Ты залил северную часть Сицилии кровью, а потом будешь утверждать, что нет?

Я молчу, не находя слов. Глупые! Слишком глупые слова он говорит!

— Она тебя зацепила, – настойчиво продолжает он, – но чем именно?

Сам не знаю, но в ней есть что-то, что заставляет забыть обо всём, даже когда хочется сбежать. Это что-то цепляет за самое сердце и не отпускает, даже когда пытаешься сопротивляться.

И теперь я точно знаю, что оно у меня есть! Сердце… Я знаю об этом благодаря ей.

Все эти дни, что мы провели вместе, я ощущал тянущую боль в левом предплечье – и теперь понимаю её источник. Всё оказалось удивительно просто. Ангелия Вереск сжала моё сердце своими тонкими, изящными пальцами и медленно наблюдала, как оно истекает кровью. Оно кровоточило – только ради неё.