Книга В объятиях тёмного короля, страница 106 – Аманда Лили Роуз

— Нет…

Я корчусь от невыносимой боли, пытаюсь вырваться, но мужские руки вдавливают меня в пол с такой силой, что кажется – сейчас переломают каждую мою кость. Безысходность и боль сливаются в одно, когда запах моей горелой кожи бьет мне в нос.

С каждой секундой мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание, но мне не позволяют этого сделать, снова обдавая ледяной водой. И Альдо продолжает вырисовывать свой изощрённый рисунок на моём теле.

Ощущаю, как по моей спине медленно стекает горячий пепел, смешиваясь с кровью и водой. В тот момент, когда становится очевидно, что мои силы иссякли, мои руки наконец отпускают меня. Я больше физически не могу сопротивляться. У меня больше не осталось сил, лишь невыносимая боль, пронизывающая всё тело.

И я даже не обращаю никакого внимания на то, когда слышу лязганье пряжки ремня и лишь зажмуриваюсь, когда эта сволочь грубо входит в меня. Он делает несколько жестких движений своими бедрами. Он даже не трахает меня – он издевается, демонстрируя свои права на мое тело.

— Вот теперь ты настоящий ангел – падший и разрушенный. Ангел, который так стремился к спасению, но не получил его, – чувствую я его мерзкое дыхание на своем лице, и он снова делает грубый толчок внутри меня, крепко схватив меня за волосы. – Сальваторе ведь именно о таком ангеле мечтал, да?

Я не отвечаю и снова чувствую острую боль внизу живота, от его резкого движения внутри меня.

— Пусть скажет мне спасибо, ведь ему не хватило сил сделать это с тобой.

И я наконец-то ощущаю, что эта тварь выходит из меня. Он отпускает мои волосы, и моя щека ударяется о холодный пол. Я слышу отдаляющиеся шаги. Все покидают комнату, а я сворачиваюсь в клубок, крепко обхватив свое тело руками. И да… я действительно похожа на ангела. Только на того ангела, который потерял свои крылья. На того, кому их безжалостно отрезали, оставив шрамы на спине.

Я тихо стону от боли, не понимая, за что меня так щедро наказали… Где я провинилась…

“Боль сладка лишь тогда, когда её дарят руки, от прикосновения которых по коже пробегает трепетная дрожь. Когда в каждом касании пылает страсть, тогда даже раны превращаются в источник наслаждения…”

Мы истребили всех тварей клана Романо – тех, кто находился в нашем доме, и тех, кто прятался в его родовом особняке. От пригорода Сиракузы до Палермо чуть больше двух часов быстрым ходом. И теперь подошва моих туфель прилипает к полу дома Романо, залитому кровью.

Моя белая, праздничная рубашка пропитана кровью, и я недовольно морщусь, когда она начинает засыхать на мне, стягивая кожу вместе с тканью. Пора снова достать свою любимую черную толстовку – я не надевал её больше пяти лет…

Я выстроил своих солдат прямо в холле дома Романо, но не для того, чтобы выразить благодарность, нет! Я выстроил в линию двадцать шесть человек, предварительно заставив их сдать оружие, чтобы показать им, как следует выполнять свою работу.

— Вот к чему привела ваша безответственность! – кричу я, пристально оглядывая каждого. – Что это, черт возьми, такое? Отдохнули на свадьбе? Повеселились, мать вашу!

Они молчат, а я не даю им передышки:

— Либо вы точно исполняете мои приказы, либо прямиком в ад!

“Один, два, три”, – мысленно считаю я и выпускаю пулю четвертому идиоту в лоб.