Книга Ты нас променял, страница 42 – Мия Блум, Крис Гофман

А ведь она уверяла, что без дочки Злата будет не нужна Плату, и лучшее, что я могу сделать — отравить ее. Мол, горе они не переживут, не справятся, и тогда мужчина моей мечты освободится.

Как бы я не желала стать спутницей жизни Плата, убивать ребенка — это перебор. Я, конечно, очень его люблю, но цена слишком высокая. К тому же зная его привязанность к ребенку, не верю, что после смерти Марго ему вообще было бы дело до каких-либо романов. Мои услуги тоже больше не пригодились бы, так что в этом Оксана явно ошибалась.

Ее желание насолить Злате порой зашкаливает. Думаю, что Окс откровенно злит тот факт, что Платон до последнего отбивается и не бегает по бабам, не изменяет жене так, как это всегда делал Макс. Оксана искренне верила, что после случая на отдыхе, Плат сорвется с цепи и побежит по телкам, но и тут она просчиталась. Он ни разу мне не позвонил, не искал встреч, ограничил поездки в дом Самохваловых, чтобы даже мельком не видеться.

Я, конечно, пыталась выйти с ним на контакт, даже без подзуживаний Оксаны хотела снова встретиться, пообщаться, писала ему в соцсетях, отправляла сообщения через мессенджеры, но ни на одно он так и не ответил.

Когда мне удалось устроиться в их со Златой дом, от счастья Окс чуть не сошла с ума, подкидывая одну за одной идеи того, как соблазнить хозяина, и уверяя, что мне теперь легко удастся уложить Плата в постель. Но и тут она была слишком самонадеянной. Только Богу известно сколько он меня отшивал, пока я не воспользовалась проблемами семьи и все-таки уговорила его иногда юзать свое тело, в надежде на то, что влюбится.

— Готова? — гремит голос у двери, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, кто за мной пришел.

Борис. С этим вряд ли получится договориться.

— Могу я увидеть Риту? — смотрю на него с мольбой. — Я так долго работала с девочкой и очень с ней сблизилась, хочу попрощаться с ребёночком. Ведь будет спрашивать обо мне и искать. Ты же человек, встань в мое положение.

— Перебьешься, выходи, — отвечает холодно, совершенно не реагируя на человеческую просьбу.

— Помоги хотя бы с чемоданом, — прошу его.

— Послушай, шлюхоняня, я тебе тут не носильщик и не прислуга, мне вообще было велено вышвырнуть тебя за дверь. Хочешь? — ехидно скалится. — Как вариант, могу в окно. Всем стало бы легче.

— Идиот, — зло выплевываю.

— Шмара. Шуруй давай, — ржет противно.

— Я еще вернусь, и вернусь хозяйкой, понятно? И тогда выкину тебя, дегенерат, — заявляю уверенно. — Еще будешь на коленях умолять сжалиться и не выгонять.

— Ты прикалываешься? Такие как Платон не свяжут себя узами брака с поблядушкой. Странно вообще, что повелся на тебя: ни рожи, ни кожи, да еще и мозгами обделена. Но тут, думаю, тот самый момент, когда днями жрешь икру, хочется сухого сухаря погрызть, для разнообразия, — продолжает глумиться.

Я замираю, и размышляю над тем, что ответить, чтобы как можно посильнее уколоть Бориса, но он это воспринимает как мое нежелание покидать комнату.

— Ладно, мне надоело ждать.

Боря хватает мой чемодан, подносит к лестнице и сбрасывает его со ступенек. Ужасный грохот раздается на весь дом.

— Сама спустишься или следом полетишь? — смотрит бешеными глазами охранник.

Внизу я вижу затылок Платона. Он сидит на диване и пьет виски. Не оборачивается и совсем не реагирует на то, что происходит.