Книга Ты нас променял, страница 39 – Мия Блум, Крис Гофман

— Займись этим вопросом сама. Так как ты категорична по поводу садика — иного пути не вижу. У меня огромная загрузка, я готов помогать в выходные, но по будням не выйдет. Если общеобразовательные заведения ты приобщать не желаешь, то…

— Спасибо, я все решу с няней сама и напрягать тебя не стану, — радуюсь уступчивости мужа.

* * *

Вечеринка в разгаре, и я в отличном настроении пью шампанское у бассейна. Перевожу взгляд в сторону шезлонгов и замечаю Римму Васильевну — задор вмиг пикирует.

Зачем она приехала? Вот правда? Каждый раз я получаю только тычки от матери Платона и это давно утомило. Если я такая ужасная, не проще ли вообще не общаться? С сыном можно встретиться и вне нашего дома.

Для себя давно решила, что буду ее избегать, конфликты вообще не по мне. Да и переубедить свекровь в ее несправедливости в мою сторону — нереально.

— Смотрю и Оксанку позвала, подходит ко мне Римма Васильевна на кухне.

— Да, решили с Платоном ее поддержать, — вежливо отвечаю.

— Чувствуешь родную душу? — продолжает язвить. — И сама на ее месте можешь оказаться.

— Простите? — пытаюсь понять о чем она, поправляя на тарелке выпечку для гостей.

— Господи, Златусь, ты правда веришь, что такие мальчики, как Платон, меняются? Вертел он тебе подобных на своем органе сотнями. И тебя с Риткой выкинет словно мусор, вопрос времени.

— Римма Васильевна, вы так гордитесь своими словами, только вот вопрос — кто воспитал это чудовище, которое описываете? — спокойно отвечаю.

— Рот закрой, кассирша недоразвитая, — бросает в меня пепельницу. Она прилетает в лицо и рассекает губу. Боль дичайшая.

— И хорошо, уродливых мой сын никогда не любил, — довольно произносит и направляется к двери, покидая кухню.

От неожиданности я вообще не врубаюсь, что происходит.

— Злата, что случилось? — залетает на кухню с заднего двора Платон. — Быстро говори!

— Римма Васильевна, она…а я…За что, Платон? — чувствую поток слез из глаз.

— Стерва, — шипит муж и нервно выходит из кухни. По инерции плетусь следом, не понимая, как быть. Во дворе полно гостей.

— Совсем ошалела? — дергает мать Плат. — Еще только раз я увижу подобное или услышу в сторону Златы и моего ребенка кривое слово — клянусь, лишу тебя содержания и вызову полицию. Ты могла ее убить! Сколько можно травить мою жену? — рычит муж.

— Сыночек, любимый, я просто хочу тебе лучшего, беспокоюсь о твоем состоянии.

— Хватит, блядь. Вон из моего дома! — чеканит супруг.

— Гонишь мать? Из-за нее, да?

— Уходи, не доводи до греха, — продолжает с бешеными глазами.

Римма дергается и срывается к двери.

— Как ты? — осматривает мою губу. — Пойдем, нужно приложить что-то холодное. Зубы как? — замечаю, что Платона буквально трясет.

Я не злюсь на мужа, ведь это не его вина, что Римма неадекватная.

До конца вечера я не выхожу из своей комнаты, ссылаясь на ужасную мигрень, так как разбитая губа при полном доме гостей, включая пару журналистов, могут испортить репутацию супругу.

Несмотря на то, что пытаюсь скрываться, в комнату прорывается Оксана.

— Ну нихера себе Римка, — выдает вердикт, рассматривая губу. — Очуметь!

— Не хочу это обсуждать, — отвечаю спокойно. С недавних пор у меня пропало желание говорить о своей семьей с кем бы то ни было.

— Ладно. Как знаешь, — отпивает вино из бокала. — Что по поводу няньки? Нашла? — переводит тему.