Книга Эндорфин, страница 43 – Лана Мейер

Алекс стоит прямо перед ней, и я ощущаю, как хочу вцепиться ему в горло, замечая его руки на ее плечах. Он держит ее крепко и уверенно, как будто имеет на это полное право, что-то проговаривает ей тихо, наклонившись к Ми слишком близко.

Эта картинка врезается в мое сознание, как удар ножом под рёбра.

Но я не кричу и не взрываюсь, не накидываюсь на Алекса с кулаками, хотя все внутри кричит мне о том, что именно сейчас он стал бы для меня идеальной боксерской грушей.

Я просто стою в дверном проёме и смотрю на них, а внутри всё медленно замерзает. Ненавижу тот факт, что вообще испытываю так много эмоций по этому поводу. Каждая, чёрт возьми, подобная ситуация говорит мне о том, что я уже не тот человек, которым был раньше.

Холодный. Расчётливый. Безразличный.

Она изменила меня. Сделала уязвимым. И это бесит меня так же сильно, как и пугает.

— Мия, – выдыхаю я ровно и голос звучит спокойно, почти безучастно. – Нам нужно поговорить. Наедине.

Она вздрагивает, поднимает на меня взгляд. В её глазах вспыхивает что-то, похожее на страх и вину.

— Дэймос, я…

— Наедине, – повторяю я, и голос становится жёстче.

Алекс медленно убирает руки с её плеч, выпрямляется, разворачивается ко мне. Его лице скрыто за маской отстранённого и вежливого спокойствия. Но я чувствую конкуренцию. Острую, как лезвие.

Знает ли он?

Мысль впивается в сознание: о трасте, о миллиардах, которые Мия получит через несколько месяцев. Алекс Кингсли – не дурак, у него связи, доступ к информации. Если копал достаточно глубоко, мог узнать.

— У неё была паническая атака, – объясняется Кингсли. – После интервью с одной нетактичной журналисткой. Я помогал ей успокоиться.

— В подсобке? – усмехаюсь я. – Романтично.

Сученыш даже бровью не ведет, оставаясь чертовски невозмутимым.

— Подальше от камер, Дэймос. Думаешь, я не понимаю, как работает пресса? Если бы я остановил её в коридоре, на виду у всех, через час в интернете были бы фото: «Мия Вайс в слезах с другим мужчиной, пока Дэймос Форд занят переговорами». К утру заголовки: «Девушка Дэймоса Форда изменяет ему прямо на мероприятии». Ты хочешь таких сплетен?

Логично. Чертовски логично.

И это бесит меня ещё сильнее, потому что я не могу придраться.

— Как благородно с твоей стороны, – бросаю я холодно. – Защищать мою репутацию, пока держишь руки на плечах моей женщины.

— Я защищал вашу репутацию, – поправляет он спокойно. – Обоих. Если бы журналисты засняли нас вместе в коридоре, тебя бы выставили рогоносцем, а Мию изменницей. А меня, любовником, черт возьми. Пресса раздула бы скандал за ночь. Я просто увёл её туда, где нас никто не увидит. Помог ей успокоиться. И собирался вернуть её к тебе.

— В следующий раз, если хочешь помочь, позови меня. Я сам разберусь со своей женщиной. И мне плевать на камеры.

Алекс качает головой:

— Тебе должно быть не плевать. Один скандал, и у тебя будут большие проблемы. Ты это знаешь.

Сжимаю челюсть, прекрасно понимая, что Кингсли прав и это бесит меня больше всего. Я не отвечаю, просто смотрю на него долго, пока он не понимает, что объяснения меня не интересуют. Прохожу внутрь, останавливаюсь в нескольких сантиметрах от его лица.

Алекс не отступает и достойно держит взгляд. Но я вижу, как напрягается его челюсть.

— Послушай меня очень внимательно, Кингсли, – говорю я тихо, отчеканивая каждое слово. – Это моя женщина. Ты не имеешь права дышать в её сторону. Не имеешь права касаться её. Не имеешь права держать её за плечи, когда ей плохо.