Книга Эндорфин, страница 42 – Лана Мейер

Они хотели, чтобы я женился на Саре.

Чтобы продал Мию ради их связей и капитала.

Как будто она товар, который можно обменять на лучшую модель.

Ярость смешивается с кристальной ясностью. Брак с Мией необходим не только по стратегическим причинам, о которых я думал раньше. Но и как заявление. Черта, которую я провожу между бизнесом и личной жизнью. Пусть Дункан и Максвелл влияют на мои финансовые решения, но мою жизнь контролирую только я.

* * *

Николь находит меня в главном зале. Её лицо непроницаемо, но я читаю напряжение в том, как она слишком крепко сжимает телефон.

Сровнявшись со мной, она едва слышно произносит:

— Нам нужно поговорить. Сейчас.

— Что опять?

Она смотрит мне в глаза, и я вижу, как она взвешивает слова. Это плохой знак. Николь никогда не колеблется, если новости хорошие.

— Мия. Она уединилась с Алексом Кингсли.

Время останавливается, а сердце пропускает удар, чтобы через две секунды заколотиться быстрее и громче.

— Что ты сказала? – мой голос теряет силу, а пол, черт возьми, уходит из-под ног.

— Один из охранников видел. Они вышли из туалетов почти одновременно. Кингсли взял её за руку и увёл в подсобку между мужским и женским.

Ярость обрушивается как волна девятибалльного шторма – внезапно, яростно, сметая последние остатки самоконтроля. В одну секунду я еще пытаюсь сохранять внешнее спокойствие, а в следующую что-то внутри рвётся, и горячая, ослепляющая лава поднимается из глубины, затапливает сознание, превращая мысли в белый шум.

Мия теперь не позорит меня публично, она выбрала новую тактику – творить дичь за моей спиной.

Малышка поменяла стратегию: больше никаких публичных пьяных конфликтов. Ее согласие пойти со мной на это мероприятие стало местью – и она хирургически точна. Она испугалась меня в ту ночь, а теперь хочет, чтобы я почувствовал то же самое.

Только она не знает, как причинить мне физическую боль, поэтому бьёт по единственному месту, где я уязвим. Страх предательства.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до боли. Это единственное, что удерживает меня от того, чтобы не разнести всё вокруг к чёртовой матери.

— Где именно? – голос выходит ровным, почти спокойным. Но Николь знает меня достаточно долго, чтобы услышать лёд под поверхностью.

— Служебный коридор. Между туалетами. Дверь без таблички. Дэймос, я не знаю, что там происходит, но…

Не дослушиваю. Разворачиваюсь и иду через зал. Быстро, но не бегом. Бег привлёк бы внимание журналистов, а мне не нужен публичный скандал.

Мия, судя по всему, решила, что ей нужен запасной план. Люди оборачиваются на меня, пытаются заговорить, но я прохожу мимо, не останавливаясь. Улыбки застывают на их лицах, стоит мне лишь кинуть на них разъяренный взор. Они чувствуют опасность, исходящую от меня. Хищника, который учуял кровь.

В голове бушует буря.

Что она делает там с ним?

Она играет со мной?

Использует?

Готовит почву для предательства?

Наконец, выхожу в служебный коридор: здесь тихо, только приглушённая музыка доносится из зала. Иду вдоль стены, пока не замечаю неприметную дверь между туалетами без опознавательных знаков.

Резко толкаю дверь и она распахивается с громким стуком, ударяется о стену. Они оба вздрагивают, оборачиваются. Мия стоит у дальней стены крошечной комнаты, и лицо ее бледное, а глаза красные от наворачивающихся слёз. Она выглядит напуганной: губы дрожат, дыхание неровное, руки сжаты в кулаки у груди.