Книга Эндорфин, страница 102 – Лана Мейер

Нет.

Я не хочу.

Я люблю тебя.

Но я должна.

Должна оттолкнуть тебя.

Чтобы защитить Мишу.

Чтобы не сломаться окончательно, когда "убью" тебя через неделю.

Прости.

Прости меня.

Иду к спальне на дрожащих ногах. Захлопнув за собой дверь, опускаюсь на пол и прислоняюсь к стене спиной, сползая вниз. Обнимаю колени и плачу. думая о том, что только что разрушила единственное хорошее, что было в моей жизни, и сделала это ради сына, которого не видела три года.

А за дверью Дэймос стоит у окна и смотрит на Женеву, которая мерцает огнями внизу, и думает о том, что только что потерял единственную женщину, которую когда-либо любил. Молчание в пентхаусе такое громкое, что кажется, весь мир слышит, как разбиваются два сердца одновременно.

Мия

Просыпаюсь с тошнотой, накатившей резкой и безжалостной волной. Я едва успеваю добежать до ванной, падаю на колени перед унитазом, и меня выворачивает наизнанку, хотя в желудке почти ничего нет, только желчь и вода, которую я пила ночью, когда не могла уснуть. Меня рвёт снова и снова, пока не остаётся только сухие спазмы, сотрясающие всё тело. Я сижу на холодном кафельном полу, прижимаясь спиной к стене и просто дышу – глубоко, медленно, пытаясь успокоить желудок, который бунтует против чего-то, чего я не понимаю.

Стресс.

Это просто стресс.

Вчерашний день стал для меня таким адом.

А кого бы тут не тошнило от таких событий?!

Встаю медленно и держась за раковину, разглядываю себя в зеркале: я вся бледная, а круги под глазами такие тёмные, что кажется, кто-то меня ударил. Губы бескровные, волосы растрёпаны, и я выгляжу как призрак самой себя. Как тень женщины, которая когда-то была здесь, но уже исчезла, и осталось только это – пустая оболочка, которая пытается функционировать, пытается дышать.

Умываюсь холодной водой, и тошнота отступает, но не исчезает совсем, сидит где-то под рёбрами, готовая вернуться в любую секунду. Я полоскаю рот, чищу зубы, пытаюсь стереть привкус желчи, и выхожу из ванной. Может я отравилась? Мне нужно сходить к врачу, о чем я немедленно сообщаю охране. Они оповещают меня о том, что Дэймос снова куда-то улетел ночью, но я даже не удивляюсь этому: этот человек включил режим робота.

Через полчаса я оказываюсь в клинике, расположенной на первом этаже здания и замечаю Николь, дружелюбным жестом протягивающую мне утренний кофе.

— Я так понимаю, вчера не удалось меня нормально прикрыть? А о трасте моих родителей ты тоже знала? – вместо «доброе утро», выдаю я, но от кофе не отказываюсь.

— Да, Мия. Мне пришлось рассказать Дэймосу, потому что он…он узнал обо мне с Алексом и хотел уволить меня, – я понимаю, что Николь врет мне или что-то недоговаривает.

— И запаниковав, ты решила продемонстрировать, какая ты хорошая сотрудница, – парирую я. – Ты рисковала жизнью маленького человека. Мне повезло, что Дэймос вчера не приземлился на яхту в окружении спецназа.

— Он не может этого сделать, потому что у Кайса сейчас в руках все карты и рычаги давления.

— И я намерена забрать у него последний, когда аннулирую брак. Но чтобы сделать это как можно скорее, и вы меня отпустили по-человечески, я решила дать вам то, что вы так хотите – доступ к банку с информацией. Мы заключим официальный договор. Мне он не нужен, потому что все, что я хочу – просто улететь на тихий и спокойный остров, где-нибудь подальше от этих мировых игр за власть, – выпаливаю я, осознав, что быстрое решение пришло в голову так просто и внезапно.