Книга Дофамин, страница 66 – Лана Мейер

Что-то дёргается внутри. Резко. Как удар под рёбра.

Жена.

Я не подаю вида, что мне даже слышать об этом не приятно.

— Я в курсе, – отвечаю. – Я уже начал решать этот вопрос.

Марк деловито поднимает бровь.

— Быстро ты. Неделю назад был волк-одиночка, а теперь вдруг женишься?

— Не женюсь, пока начинаю создавать образ видимости и стабильности.

— Умно, – он понимающе кивает. – Family offices любят семейных. Это отражается даже в названии. Они не работают с авантюристами, им нужны люди, которые думают о будущем, о наследстве и детях.

Я сжимаю пальцы под столом так, что костяшки белеют.

Дети.

Мия с круглым животом.

Её руки на моей груди.

Стоп.

Я убираю эти мысли со скоростью удаления файлов с диска.

— Детей не будет, – уточняю я. – Только видимость отношений.

— Тебе виднее, – Дункан усмехается. – Но если всё пойдёт как надо, то через полтора года ты будешь полноценным резидентом Швейцарии. С официальными инвестициями. С налоговым статусом. С чистой репутацией. А самое главное – никто не сможет заставить тебя открыть данные пользователей ATLAS. Швейцарские законы защищают коммерческую тайну жёстче, чем любая другая юрисдикция.

— Именно это мне и нужно.

— Мне нужна информация о девушке: досье на нее, ее семью и на прошлое. Если у нее есть скелеты в шкафу – лучше узнать сейчас.

— Чиста, как белый лист, что подозрительно, – отвечаю. Слишком быстро. Я и сам это слышу.

— Это нужно еще проверить, – вставляет Николь, и поймав мой подозрительный взгляд, протестует: – Что ты на меня так смотришь? Чувствую, что в ее досье слишком много пустых окон.

Хм. Я об этом не подумал.

— Ты права.

— Ты уверен, что это только контракт, Дэймос? – вдруг уточняет Максимилиан.

— Абсолютно.

Он не сводит с меня глаз, а я внезапно ощущаю, как в груди зарождается настоящее пекло из непередаваемых эмоций. Я и сам их не понимаю, черт возьми.

— Хорошо, – наконец говорит он. – Потому что в таких играх эмоции – это слабость. И если ты начнёшь чувствовать что-то к этой девочке, ты станешь уязвим. А уязвимых съедают. Ты же знаешь.

— Я знаю.

Ложь.

Я знаю, что должен ответить именно так. Но правда немного другая.

Правда в том, что я уже думаю о ней. Прямо сейчас. Пока они говорят о фондах и резиденциях, я представляю, как она лежит в постели этажом выше. Ее темные волосы рассыпались по подушке, она размеренно дышит…ее грудь поднимается и опускается в так дыханию. Я, пожалуй, никогда не хотел прилечь вот так рядом со спящей женщиной, зарыться носом в ее волосы и прижать к себе.

Блядь…о чем я думаю, в момент решения таких важных вопросов?!

— Мы начнём готовить документы, – Вехтер возвращает меня в реальность. – Первый транш можем провести через месяц. Нужно открыть счёт в Лихтенштейне на имя фонда. Потом переводим активы частями. Крипта в фиат. Фиат в облигации. Облигации в недвижимость. Слоями.

— Сколько времени?

— Полтора года. Как минимум. Если без всяких грязных историй в прессе. Репутация сейчас превыше всего.

— Этому не бывать.

— Однажды, на твоем счету была странная история. Конечно, ее зачистили, но сам понимаешь: такие, как Дунакан и Максвелл не прощают ошибок. Они категоричны и старых укладов, или либо ты «свой» и они за тебя, либо против. Если хоть что-то пойдёт не так – они закроют дверь. Навсегда. Они не дают вторых шансов.