Книга Дофамин, страница 69 – Лана Мейер

— Нет… – шёпот вырывается у меня сам собой.

Слёзы жгут глаза, и я разворачиваюсь, чтобы он не видел, как они катятся по щекам. Но мы оба знаем. Он слышит мой сбившийся вдох.

— Мия… – его голос звучит иначе. Тише. Почти человечно.

Но я не оборачиваюсь. Потому что если обернусь – увижу холодного робота, а не человека. Дэймос молча покидает мою спальню, и я не могу не порадоваться этому факту.

* * *

Я не могу уснуть. Цифры на часах показывают 2:47. Просто лежу в темноте своей комнаты, слушаю тишину этого огромного пентхауса, и чувствую, как стены давят на меня со всех сторон.

Наконец сдаюсь. Встаю, накидываю лёгкий шелковый халат и выхожу в коридор. Просто хочется пройтись, возможно выйду на террасу и подышу свежим воздухом.

Но стоит лишь мне выйти в коридор, как я впадаю в дикий ступор от шока: везде горит свет. Просто везде. И очевидно, что этот освещение оставлено на ночь не случайно: коридор залит ярким светом люстр. Гостиная сияет, как витрина дорогого магазина. Даже на кухне включены все лампы.

Словно кто-то боится, что темнота проглотит это его жилище.

Я хмурюсь и иду к ближайшему выключателю. Щёлк. Коридор погружается в полумрак. Так, я все-таки выключу свет, поскольку это нарушает мне всю атмосферу и мыслительного процесса в бессонную ночь.

— Не выключай свет, – голос Дэймоса разрезает тишину, как лезвие.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Он стоит у окна в гостиной, в домашних брюках и расстёгнутой рубашке. Его волосы слегка растрёпаны. Он выглядит… чертовски сексуально. Наверное, потому что кажется уязвимым в более домашней одежды, отличной от его привычного образа: графитовый лонгслив и черные брюки или джинсы.

— Почему? – спрашиваю я, не включая свет обратно. – Ах да, у тебя же столько денег, что на свет пару тысяч лишних не жалко. Как я могла забыть, – я продолжаю выключать свет.

— Мия, – в его голосе я улавливаю предупреждение и как ни странно, панические нотки.

Но я замечаю кое-что ещё: как напряжены его плечи. Как его взгляд мечется к углам комнаты, где сгустилась тень.

— Ты боишься темноты?

— Глупость, – он отворачивается к окну. – Нет, не боюсь.

Но его голос звучит слишком резко для правды.

Я подхожу ещё ближе, останавливаюсь рядом с ним у панорамного окна. Город внизу мерцает огнями – такой живой, дышащий организм, состоящий из фонарей и теней.

— Дэймос…, – я замечаю, что его лоб буквально покрыт испариной, а плечи слега трусит. Боже, да он человек.

— Включи свет, – повторяет он тише. Почти умоляет. – Быстро.

И я вижу это. Наконец вижу. Трещину в его броне. Что-то древнее, детское, спрятанное так глубоко, что он, наверное, сам забыл об этом.

Я протягиваю руку и включаю торшер рядом. Мягкий, тёплый свет заполняет пространство рядом с нами.

— Так лучше? – спрашиваю я тихо.

Он смотрит на меня слишком долго и молчит. Его зеленые глаза в этом свете кажутся темнее, глубже, они меняют цвет и становятся гипнотизирующими и загадочными.

— Почему ты не спишь, Мия? – вопрос вместо ответа.

— Не могу уснуть, – я пожимаю плечами. – А ты?

— Работа, – сухо отзывается он, вновь перевоплощаясь в амплуа робота.

— Работа, – повторяю я с усмешкой. – В три часа ночи. Когда ты стоишь у окна в расстёгнутой рубашке и покрыт холодным потом.

Он молчит. Я вижу, как ходит из стороны в сторону его челюсть – привычный признак того, что он подавляет свои эмоции.