Книга Дофамин, страница 45 – Лана Мейер

Он не отталкивает меня, просто… замирает.

Как будто прокручивает в голове сразу три сценария: пресс-конференцию, мое убийство и побег в Антарктиду от такого публичного позора. Не уверена, что даже у пары, состоящей в официальном браке есть подобная привилегия: демонстрировать свою страсть в светском обществе.

— Простите, не знаю, что на меня нашло. Должно быть, я отвлекла вас от важного разговора, – вежливо обращаюсь к серьезным «воротничкам», с которым Форд вел диалог, и слегка отстраняюсь от Дэймоса. Поглядываю на него снизу вверх, фокусируя взор на пульсирующих от ярости желваках. И не могу понять: он меня возненавидел или уже просчитывает, как использовать то, что я только что натворила.

Щелчки камер по-прежнему раздаются со всех сторон, напоминая по звуку пулемётную очередь.

Некоторые девушки нервно смеются в толпе, а другие завистливо шепчут: «Это она?..»

Дэймос обращается к своим собеседникам – двум акулам в дорогих костюмах.

— Да, прошу прощения, – сдержанно выдает он, чуть наклонив голову. В его голосе звенит такой лед, что мне становится жутко.

— Насколько я понимаю, вы раньше предпочитали… не афишировать личную жизнь, – вежливо уточняет второй партнёр, слегка прищурившись. – Но, похоже, времена меняются? Хотя, признаюсь, о вас ходили… слухи.

Дэймос не меняется в лице. Он слышал это раньше. Сотни раз. Все мечтали найти в нем хоть какие-то изъяны, но у них не было доказательств.

Я читала о нём в прессе – после того самого вечера на Пхукете.

Сухие статьи, глянцевые портреты, фотографии, и абсолютно все под контролем: взгляд, угол, даже воздух вокруг него.

“Гений. Аскет. Робот.”

Так они писали.

Безупречный ум, идеальное тело, ноль скандалов, ноль чувств.

Он не пьёт, не смеётся, не оступается. Словно кто-то искоренил из человека всё человеческое и оставил только оболочку.

И именно поэтому я знала, что попала в самую больную точку, когда включила ту чёртову трансляцию в бич клабе. Я показала ту его сторону, которую он скрывает от всех – не лишенную пороков и слабостей, глупостей. Сейчас эти материальны удалены, что неудивительно: человек с подобной властью, может зачистить про себя практически все. Хотя…интернет же все помнит.

— Какие именно? – спрашивает он сухо. Голос Дэймоса звучит ровно, почти ласково, но в нем все равно звенит сталь холодного лезвия.

Партнёр усмехается:

— Ну, о вас ходили самые разные версии. Кто-то считал, что вы… – он делает паузу, приподнимая брови, – мягко говоря, не интересуетесь женщинами. Кто-то – что вы вообще не человек, а запрограммированный робот. Без слабостей. Без привязанностей. Без души.

И тут, «воротничок» переводит сосредоточенный смотрит на меня.

— Но теперь, похоже, всё встаёт на свои места. Когда вы рядом с женщиной, вас наконец можно прочитать. Хотя бы частично.

Дэймос бросает в их сторону взгляд, в котором нет ни вызова, ни покорности. Только спокойствие. Лёд на поверхности глубокого океана.

— Я не люблю, когда меня читают, сэр Дунакан, – чеканит он. – Но, думаю, иногда полезно напоминать, что я всё-таки не алгоритм, – его рука крепче сжимает мою талию.

— Мужчина, за которым стоит женщина: это уже не робот, не вызывающий доверия, – он расплывается в широкой улыбке. – Знаете, мистер Форд, она делает вас…ближе к нам, глубоко состоящим в браке, старикам. Пойду поищу свою прекрасную жену, глядя на вас, я успел по ней соскучиться.