Книга Дофамин, страница 42 – Лана Мейер

Я поднимаю подбородок.

— Он всё знает. У нас настоящие чувства.

— Настоящие? Пожалуйста… Если вы не помолвлены – он никто. Просто очередной эпизод твоего бегства. И ты это знаешь.

Я выпрямляюсь. Ощущаю, как каблуки врезаются в ковёр, будто корни.

— Мы помолвлены, – еще больше завираюсь я. Но остановиться уже невозможно. Мне нравится наблюдать за паникой и ревностью в его глазах. А еще… за страхом. Ему страшно от того, что мой мужчина действительно лучше, чем он. Для грандиозного нарцисса это непереносимо: видеть, как женщина, которую он считает своей, нашла кого-то лучше. Умнее. Богаче. Влиятельнее.

— Значит, ты решила сыграть свадьбу, чтобы забыть, с кем делила постель?

Ты правда думаешь, новое кольцо сотрёт старые следы? – он склоняет голову набок, будто видит меня через рентген. – Всё, что ты сейчас строишь… Я могу разрушить одним словом. И ты это знаешь. Ты моя, Мия. И если ты говоришь правду, считай, что твой новоявленный жених уже труп.

— Я бы на твоем месте была осторожнее. Здесь может быть установлена прослушка. И все это, возможно, записывается, – смело говорю ему. – Прощай, Кайс.

— Мы не договорили! – рявкает он.

Я показываю ему фак и ухожу. И мне в этот момент плевать, что я могу потерять работу. Все это неважно. Я себя защитила.

Я не схавала то, чем он меня кормил месяцами, а я не замечала. И это привело к страшной трагедии, которую я до сих пор не могу пережить, продолжая обрастать лишними килограммами.

Мия

Я выхожу из сигарной, как будто из пекла, но прошлое в лице разъяренного Кайса буквально дышит мне в затылок.

Совершаю глубокий вдох, ощущая прохладный воздух, насыщенный дорогими духами и запахом денег. Черт. Что я ему ляпнула? Зачем показала «фак»? Мне крышка.

Девиз по жизни – сделаю, а потом подумаю – явно про меня. Но желание раздавить Кайса хотя бы немножко, хотя бы морально, непреодолимо. Я мечтаю заставить его почувствовать хотя бы тень той боли, что он оставил во мне.

— Где тебя черти носят, Мия? – Элоиз появляется сбоку, вжимая телефон в плечо. Говорит быстро, не отрывая взгляда от планшета, на котором наверняка опять отслеживает рассадку гостей. – Ты должна была быть у сцены пять минут назад. Необходимо проверить звук для выступления Дэймоса Форда. А у тебя лицо как у человека, которому только что зачитали завещание. Всё нормально?

Я не уверена, что слышу все, что она говорит. Часть меня улавливает знакомое словосочетание имени и фамилии, но я слишком занята мыслями о Кайсе, чтобы анализировать кто такой Дэймос Форд.

Хотя, конечно, я его не забыла.

Кидаю взгляд в сторону сигарной, замечая, что ублюдок выходит из нее, вальяжно поправляя галстук.

Кайс это просто так не оставит.

Я прекрасно знаю, что любое мое непослушание рождает в нем одну единственную реакцию: посадить свою любимую игрушку обратно на цепь. Он направляется ко мне медленно, с напускным ленивым спокойствием, хотя я прекрасно знаю, что в его душе сейчас танцуют звериные дьяволы. Мне кажется, что мир сужается, оставляя только один коридор: от него – ко мне.

Я замираю на секунду. Не моргаю и не дышу, обдумывая, что мне делать дальше. Кайс приближается, и каждый его шаг – метроном, отсчитывающий секунды перед взрывом бомбы.

Он не тронет меня. Здесь люди. Камеры. Сцена. Десятки представителей прессы. Если и есть что-то, чего боятся публичные и влиятельные люди, так это СМИ.