Книга Дофамин, страница 131 – Лана Мейер

Он наклоняется ближе к камере, и я вижу каждую деталь его жестокого лица.

— Ничего особенного, – отрезает, будто не услышал мой второй вопрос. – Просто сказать тебе правду. Правду, которую ты должна услышать, прежде чем делать ошибки дальше.

— Какие ошибки?

— Быть с Дэймосом Фордом, – произносит он имя Дэймоса с отвращением. – Ты же видела сегодня, кто он на самом деле, верно? Видела, на что он способен, когда теряет контроль.

Я вздрагиваю. Откуда он знает? Как он может знать, что произошло между нами?

— Я не знаю, о чём ты…

— Не лги мне, Мия, – обрывает он мягко. – Я вижу это на твоём лице. Слёзы. Страх. Он ранил тебя. И это только начало. Дэймос не умеет любить. Он умеет владеть. Ломать. Уничтожать.

— А ты умеешь? – бросаю я, и голос дрожит. – Ты, который столкнул меня с лестницы, когда я была на седьмом месяце беременности!? Из-за тебя я потеряла ребенка, к рождению которого готовилась, ходила на курсы для беременных и слушала, как бьется его сердечко…я не понимаю, что ты хочешь от меня. Оставь меня в покое. Оставьте меня в покое все!

Взгляд Кайса меняется, но я прекрасно знаю, что ему эти воспоминания не доставляют такой невыносимой боли. Это был его бизнес проект, а не его ребенок.

— Все не так, как ты думаешь, – отзывается он наконец. – Но не об этом сейчас речь. Речь о тебе, Мия. О твоём будущем. И о твоих выборах.

— Мне не нужны твои советы…

— А как насчёт твоего ребёнка? – перебивает он. – Тебе нужно подумать о нём, прежде чем связывать свою жизнь с человеком вроде Дэймоса.

Я замираю, не в силах осознать, что за бред несет Кайс.

— О каком ребёнке? – шепчу я. – Я потеряла его…ты убил его.

— Нет, Мия. Я не убийца, ты что, – с торжеством в голосе заявляет Кайс, и на губах появляется улыбка. – Пришло время рассказать тебе. Ты его не потеряла.

У меня весь мир замирает, когда я слышу эти четыре слова.

— Что? Что ты несешь?

Кайс меняет угол камеры, а затем показывает фотографию на экране своего телефона: на нем стоит фото маленького мальчика с темными волосами и серо-зелеными глазами. Он мило улыбается в камеру, а я чувствую, как каждый волосок на моем теле встает дыбом.

— Наш ребёнок жив, Мия, – говорит он спокойно. – Я назвал его так, как ты хотела. В честь твоего отца. Михаил. Но я зову его Майкл.

Я буквально не могу сделать и вдоха. Мысли путаются, а все конечности парализованы, как и язык, которым я не могу пошевелить, чтобы выдавить из себя хоть какой-то ответ.

— Это… это невозможно, – шепчу я, и слёзы заливают лицо. – Врачи сказали… выкидыш… я видела кровь…я прошла через ад. Я вынесла столько боли.

— Врачи сказали то, что я им велел сказать, – его голос становится жёстче. – Ты упала. Начались преждевременные роды. Но ребёнок выжил. Семь месяцев – достаточно, чтобы выжить, если есть правильное оборудование. А у меня было лучшее.

Ноги подкашиваются и я снова сползаю по стенке лифта на пол.

— Ты лжёшь, – выдавливаю я. – Это манипуляция. Ты всегда манипулируешь. Ты просто играешь со мной в свои извращенные игры. Вы там все долбанные извращенцы! Я ненавижу ваш мир!

— Посмотри на фото, Мия, – произносит он мягко. – Посмотри на его глаза. Чьи это глаза?

— Нет…

— Да, – кивает он. – Михаил. Он такой здоровый, умный и очень красивый. И он очень ждет свою маму.