Книга На адреналине, страница 185 – Кира Оллис

Секунды перетекают в минуты, а минуты в вечность.

Тело Адрианы тяжелеет, и я прикладываю ладонь к области её сердца, чтобы ощущать его биение. Чтобы она на физическом уровне чувствовала, что я рядом. Что я готов уйти вместе с ней, если так суждено. И в тот момент, когда надежда на скорое спасение начинает понемногу блекнуть и истлевать вместе с полыхающими стенами, ключ к нему неожиданно находится сам.

Чёрт, как я мог забыть? Как?

* * *

ФЛЕШБЕК.

ОКОЛО 10 ЛЕТ НАЗАД…

Киллан

— Мам, мы надолго сюда? У меня игра через два часа, – напоминаю маме на всякий случай. Хотя вряд ли она забыла, если учесть, что я говорил об этом минут десять назад.

— Сынок, наберись терпения, хорошо? У папы здесь встреча с важными дядями. – Ласковое поглаживание по волосам должно было, наверное, подуспокоить, но эффект получился обратный. Она так делает всегда, если не получается сдержать обещание.

Выходит, застряли мы в этой унылой дыре надолго. Родители уже не первый раз здесь. Почему они не могли снова обойтись без меня, как и в предыдущие разы?

Чувствую себя глупо и неудобно в дурацком костюме и бабочке, которая щекочет своими углами подбородок каждый раз, когда я смотрю по сторонам. В глазах – рябь от чёрно-белых одежд на взрослых, поэтому, когда цепляюсь взглядом за яркие пятна на стене вдоль лестницы, подхожу ближе, чтобы поразглядывать их.

Странные картины. Ничего непонятно, но есть в них что-то… Чудаковатое. Это похоже на рисунки, которые мне показывал школьный психолог после очередного вызова к директору из-за драки. Не знаю, что она так проверяла и какие выводы делала, но от меня требовалось долго-долго смотреть в одну точку этой цветной абракадабры, а потом говорить, что я вижу. Если честно, ничегошеньки я не видел, но каждый раз изворачивался, выдавая то, что должно было порадовать приставучую тётку: говорил, что рассмотрел цветы, солнце, небо, деревья, животных и всё в таком духе. В общем, строил из себя Святого Киллана, от одного присутствия которого щебечут птицы, расходятся тучи и оживают мертвецы, а не ревут неудачники с разбитыми носами.

Чем дольше я залипаю на картине, висящей возле лестницы, тем больше меня начинает глючить. Изначально она показалась похожей на кучу разноцветных осколков разных форм, но теперь мне чудится грустное женское лицо. А несколько геометрических фигур, выстроенных в ряд, похожи на крупные капли слез.

— Как тебе? – вздрагиваю, услышав девчачий голос возле уха, и поворачиваюсь к его источнику.

На ступеньке повыше стоит девчонка, разглядывающая меня с преувеличенным интересом. Судя по росту, моя ровесница или около того, но выглядит повыше из-за шалаша на голове. Не знаю, каким другим словом описать то, что соорудили из её волос. На ней пышное жёлтое платье, в котором она смотрится, как пузатый золотой колокол. Наверняка предки тоже заставили вырядиться именно так. Видел ещё несколько девчонок в похожих платьях аналогичного цвета. Типа местного правила, наверное.

— Ты глухой? – снова спрашивает она, пока я затерялся в её необыкновенных глазах: цвета моря в ясный день.

Никогда не встречал у живых людей таких ярко-синих глаз. Да и у неживых, в общем-то, тоже.

— Нет, – спохватываюсь я. – А тебе?

— Что «мне»? – посмеивается, будто не поняла, что я ответил на самый первый вопрос.