Книга Папа для мамонтенка, страница 77 – Аня Истомина

— Ты бы отказался, – хмыкает Любимова, поднимая на меня хмурый взгляд. – Ты же привык, что на меня даже дышать нельзя.

— А так чуть заикой не стал! – взбешенно смотрю на нее. – У меня теперь не встанет месяц! Хорошо, если вообще встанет!

— Прости, я не знала, что так получится, – вздыхает Любимка виновато и снова отводит глаза в сторону.

— Ладно, – сердито усмехаюсь и помогаю ей встать. Коротко чмокаю в губы, давая понять, что злюсь не вот чтобы сильно. – Ты сама как?

— Жить буду, – усмехается Люба смущенно.

— Да уж, живи, пожалуйста, – фыркаю. – Потому что если я стану из-за тебя импотентом, терпеть тебе меня всю свою жизнь.

Сижу на кухне и пью чай, задумчиво глядя в окно. На улице темно, по дороге снуют машины. Туда-сюда, туда-сюда, точно так же, как мысли сейчас мечутся в моей голове.

Люба моется, а меня до сих пор потряхивает. Впервые со мной такое приключилось и сказать, что я испугался, – это ничего не сказать.

Я просто не ожидал, что женщина, которая сама проявляет инициативу, может оказаться девственницей и потерять сознание от боли в самый ответственный момент. Чувствую свою вину, что не догадался. Но я даже не мог предположить, что такая горячая и красивая Люба может хранить верность… мне, получается?

Неужели, я ей так давно и настолько сильно нравлюсь, что она не подпускала к себе никого?

“Ты привык, что на меня даже дышать нельзя”, – вспоминаю ее слова и усмехаюсь сердито.

Все то время, что мы с ней ссорились и доводили друг друга, а я встречался и расставался с женщинами, она просто была рядом. Была рядом, все это наблюдала и все равно продолжала любить меня. Это странно. Что во мне такого особенного?

Когда щелкает дверной замок, я перевожу взгляд на ванную. Любимка выходит одетая в большую футболку девчачьего розового цвета и шорты.

Бросает на меня быстрый взгляд и направляется к кровати, но я встаю и иду наперерез. Любе приходится притормозить и остановиться. Глаза прячет.

Блин, как теперь исправить-то все? Тут же дело не только в сексе, а еще и в том, что я, придурок, оказался бронебойным.

Я начинаю флешбеками вспоминать то, как обсуждал с ней женитьбу на Алине, как потом делал ей предложение с чужим кольцом, и мне самому себе хочется морду набить, потому что я видел, ВИДЕЛ, что что-то не так, но привык, что дышать на Любу нельзя, да, поэтому даже не пытался проанализировать происходящее. Закрывал глаза на очевидное.

И вот как теперь доказать, что я с ней не только из-за Катюли, а она – не запасной вариант?

— Любаш, – встаю напротив и жду, когда она поднимет на меня свои колдовские глазищи, – пойдем, чаю попьем? Я заварил тебе.

Любимка кивает и со вздохом идет на кухню.

— Ну, что ты вздыхаешь так, будто я тебя на эшафот веду? – возмущаюсь тихонько за ее спиной.

— Надо будет завтра Катю взять погулять, – отзывается задумчиво.

Переводит стрелки, не желая разговаривать на острую тему.

— Выспимся и возьмем, – соглашаюсь. – Надеюсь, теперь нам ее разрешат оставлять на ночь. Будем валяться и мультики перед сном смотреть.

Боковым зрением замечаю, что Люба усмехается, видимо, представив это, но потом снова становится серьезной. Когда она садится, двигаю к ней свой стул и тарелку с тортом. Отламываю кусок и тяну.

— Я не буду, – уворачивается Любимка.