Книга Папа для мамонтенка, страница 76 – Аня Истомина

— Ты очень красивая.

— Кот, послушай, я…

Наклоняюсь к её губам и жадно накидываюсь на них в горячем страстном поцелуе.

Конечно, мне немного не хватило времени, чтобы насладиться, разглядев Любу с ног до головы. Но, видя то, что она смущается и собирается дать заднюю, приходится поторопиться. Я понимаю, что даже если всё сейчас резко прекратится, мы уже не сможем быть прежними. Так зачем же отказываться от удовольствия?

Чувствую, как подрагивающие пальцы Любы аккуратно ложатся мне на грудь и ныряют под распахнутую рубашку. Аккуратно, едва касаясь, скользят вниз к прессу и обратно. Настолько невесомо, что я испытываю неудовлетворение.

— Любаш, я не кусаюсь, – усмехаюсь, немного прикусив её губу.

Накрыв её ладони своими, вжимаю в своё тело активнее, поощряя прикосновения, которые будоражат мою фантазию.

Любимка становится чуть смелее, поглаживает меня, а я рисую пальцами узоры на её острых лопатках и шее, покрывая их мурашками.

— Пошли в кроватку, – подхватываю её под бедра, сажая к себе на пояс.

— Нет, давай лучше в ванной, – тараторит Люба и жмется к моей груди, но, когда я немного отстраняюсь, удивленно глядя на нее, стаскивает с меня рубашку и начинает целовать так, что я тут же соглашаюсь.

Скидываю брюки и на ощупь забираюсь в ванную. Вообще, надо бы включить воду, так еще кайфовее, но уже не до этого. Вжимаю Любимку в кафель, и она ахает, прогибаясь от неожиданной прохлады. Тут же глажу ее грудь, приподнявшуюся в рваном выдохе. Наконец-то могу дать себе время рассмотреть ее. Красивая. Аккуратная и пышная и без всякого пуш-апа.

Оттянув кружевной край, набрасываюсь губами на розовый нежный сосок. Обвожу языком, вбираю в рот мягкую бусинку, играя с ней.

Тело Любимки подрагивает и сокращается в моих руках, ноготки нетерпеливо скребут по плечам. Я и сам уже готов забить на прелюдию и перейти к главному. Лишь то, что это наш первый раз, заставляет меня немного замедляться.

Перебираюсь поцелуями к шее, прикусывая тонкую кожу до коротких возбуждающих всхлипов. Не могу больше.

Провожу пальцами по влажной от желания ластовице и сдвигаю ее в сторону. Поглаживаю Любу, заставляя подаваться навстречу моим пальцам.

— Тимур, пожалуйста, – хрипло выдыхает она, жмурясь и не в силах договорить.

Сомневаться в том, что она просит, не приходится, поэтому я быстро стягиваю с бедер трусы и, направив себя в нее, скользкую и горячую, делаю первый толчок, сгорая от нетерпения.

Любимка надрывно вскрикивает, широко распахнув глаза, а затем они закатываются.

Узкая, очень.

— Люба! – удивленно выдыхаю, потому что ее тело обмякает в моих руках, и я едва могу удержать ее. – Люба!

Придерживая потерявшую сознание Любимку, опускаю ее в ванную.

— Твою мать! – испуганно смотрю на перепачканный кровью член и её белоснежные трусики. – Люба, очнись! – хлопаю бледную Любимку по щекам и надеюсь, что я лишил ее девственности, а не порвал.

Но, как она может быть девственницей в двадцать семь?! Зашибись брачная ночь!

Облегченно выдыхаю, когда Любимова открывает глаза и растерянно смотрит на меня.

— Люба, ты девственница или я вызываю скорую? – уточняю, быстро вылезая из ванной и помогая Любе сесть.

Она тут же краснеет как помидор и опускает глаза.

— Понятно, – сердито усмехаюсь и чувствую, как мое тело бьет нервная дрожь. – А предупредить нельзя было? Я бы хоть поаккуратнее был.