Книга Папа для мамонтенка, страница 55 – Аня Истомина

— Похлопать? – участливо встает Любимка и хлопает мне по спине, отчего ее грудь теперь вообще на уровне моего лица.

— Ма-ма, – просыпается Катюля под акоммпонемент моего кашля.

— Ой, кто это у нас тут проснулся? – Люба тут же теряет ко мне интерес и уходит в сторону кровати. – Катюля!

— Козюля, – выдыхаю, судорожно втягивая воздух и вставая из-за стола. Направляюсь следом за Любимкой, как привязанный.

Катя сидит осоловелая спросонья на краю кровати.

— Ты что-то мало поспала, – ложится рядом с ней Люба, и Катюля тут же подползает к ней и укладывается на ее руку. – Тимур разбудил тебя своим кашлем?

— Па-па, – тут же озадаченно оборачивается она и, вытянув ручку, манит меня, сжимая кулачок. – Ба-ба.

— Какая еще “баба”, Кать? – усмехнувшись, ложусь рядом с ними.

— Бай-бай, – переводит мне Любимка. – Кто про что, а вшивый – про баню.

— Эй! – возмущенно смотрю на нее. – Я, между прочим, примерный семьянин.

— Ба-ба, – переползает Катюля ко мне.

Полежав несколько секунд, снова перекатывается к Любе и опять манит меня ручкой. Вздохнув, двигаюсь ближе к ним и зеваю.

— Ма-ма, – прикрыв глаза, слушаю тоненький лепет. – Па-па. Ма-ма. Па-па. Ба-ба.

— Кот, не спи, котлеты остынут, – зовет меня Любимова, и я, вынырнув из дремы, открываю глаза.

— Нет, котлеты – это святое. – зевнув, сажусь на диване. – Господи, еще один день пережить и все. Спать буду сутки.

— Устал? – заботливо интересуется Люба и смотрит на меня серьезно.

— Можно подумать, сама не устала? – усмехаюсь, потирая лицо. – Сейчас умоюсь и приду.

Умывшись в микро-ванной прохладной водой, бросаю взгляд на полку с шампунями и, не раздумывая, нюхаю сначала гель, потом шампунь и маску для волос. И ни один из них не пахнет тем запахом, который уже несколько дней преследует меня.

— Пиздец я попал, – усмехаюсь своему отражению.

А завтра она в свадебном платье будет – и вообще кукушечка улетит. Хоть иди проститутку снимай.

Морщусь от такой перспективы и выхожу.

Катя уже сидит на Коленях у Любы и наяривает суп с фрикадельками.

— Точно Сара Абрамовна, – усмехаюсь, глядя на них. – Любимова, тебе идут дети.

— Мне кажется, всем идут дети, – улыбается Люба.

Да вот не скажи! Я не представляю Алину на ее месте, вот вообще никак.

— Надо тебя отправить в декрет, – беру ложку и невозмутимо ем, игнорируя удивленный взгляд.

— Катюля уже достаточно взрослая, чтобы оба родителя могли работать, – не соглашается Любимка, подумав.

— Тогда придется еще одного завести, – вздыхаю.

— Кот, ты, конечно, хорошо придумал, но если тебе очень хочется – ты и заводи, а я не планировала бесконечно усыновлять и удочерять детей.

“А я и не про усыновление имел ввиду”. – молча дергаю бровями, оставаясь при своих мыслях.

— И вообще, пробуй котлеты уже, а то они остынут и станут не такими вкусными.

Послушно киваю и встаю за котлетами. Не удержавшись, сразу стаскиваю одну со сковородки и пробую.

— Обалдеть, как вкусно, – мычу. – И как это я столько лет не знал о твоих талантах?

— Это я еще их редко делаю, потому что после работы лень, – довольно смотрит на меня Любимка.

— Ну-ка, Сара Абрамовна, зацени, – усмехаюсь, отламывая кусочек котлеты и протягивая Кате.

Она послушно открывает рот, пробует и начинает приплясывать от удовольствия.

— Согласен, – с улыбкой разглядываю ее, а потом перевожу взгляд на рдеющую от удовольствия Любу. – Придется нам с тобой уговаривать маму на декрет, чтобы у нее было больше свободного времени на котлеты.