Книга Папа для мамонтенка, страница 4 – Аня Истомина

— Глаза закрой, я свет включу, – вздыхаю и спустя пару секунд щелкаю выключателем.

Ковыряюсь в шкафу, доставая запасную подушку, одеяло и постельное. Задумчиво смотрю на полку с вещами Алины, нахожу какую-то футболку, поменьше размером и попроще.

— Я могу это взять для девочки? – показываю.

Алина со вздохом оборачивается ко мне и садится на кровати.

— Тимур, это же Москино, – хнычет расстроенно. – Возьми свою.

— В моей она утонет, – кошусь на “Москино”. Обычная белая футболка с черной надписью, ничего особенного.

— Ну, – вздыхает, – тогда вон ту голубую бери, она хотя бы дешевле.

Покосившись на Алину, забираю голубую футболку, одеяло и, выключив свет, выхожу из спальни.

Вернувшись в зал, скидываю все на диван и смотрю на кресло. Макушка девочки торчит из полотенца, а сама она крепко спит. Все же вырубилась, бедняжка.

Заправив диван, перекладываю ее на подушку и переодеваю. Даже футболка Алины ей сильно велика, ниже пяток, но не будет же она голая спать.

Накрыв малышку одеялом, выключаю свет и выхожу. Закинув ее вещи в стирку вместе со своими джинсами, ухожу в душ и сначала тщательно отмываю ванную, а затем уже моюсь сам. Вшей я у девочки не нашел, но лучше все же перестраховаться.

Доев порцию макарон Алины, к которым она не притронулась, мою посуду и жду, когда достирает машинка, а уже потом, вывесив вещи девочки на змеевик, со спокойной совестью иду спать.

Захожу в спальню. Свет больше не включаю – подсвечиваю себе телефоном. Часы на экране показывают почти два часа ночи. Не проспать бы. Ложусь на свою половину и, закинув руки за голову, смотрю в потолок.

Вот откуда она взялась? А если мать сейчас с ума сходит? Я бы свихнулся, наверное, если бы мой ребенок исчез. Хотя, если родители-алкаши, то они могли еще и не заметить пропажи. Нужно у участкового спросить список неблагополучных квартир по нашему району и пройтись по ним с опросом.

С одной стороны – не мое это дело, есть компетентные органы, они должны заниматься, с другой, я боюсь представить, что эта малышка попадет в систему и будет обречена жить в приюте. Так, конечно же, лучше, чем есть хлеб с помоек на улице, но хочется верить, что это все какая-то нелепая случайность и ее ждут дома. “Ведь так не должно быть на свете, чтоб были потеряны дети”, блин!

Маюсь, потому что заснуть не получается. Вздохнув, встаю и тихонько иду обратно в зал. Подсвечивая себе телефоном, проверяю малышку, трогаю ее лоб. Холодный, спит, все нормально. Ухожу обратно и снова ложусь.

— Хватит уже бродить туда-сюда, – сонно просит Алина, разворачиваясь ко мне и поудобнее устраиваясь на моем плече.

Обнимаю ее, плотнее прижимая к себе, и закрываю глаза.

Просыпаюсь под звонок будильника и с трудом разлепляю глаза, в которые кто-то щедро сыпанул невидимого песка. Зеваю, оборачиваясь на руку, где должна лежать Алина и замираю.

На моем плече лежит мой спасеныш и сладко спит. Алины нет.

Высвободив руку, тихонько встаю, чтобы не потревожить ребенка, и иду в поисках своей девушки. Что-то мне подсказывает, что сейчас наша вечерняя ссора пойдет по второму кругу.

Алина готовит завтрак. Приятно удивляюсь, замечая на столе три тарелки.

— Доброе утро, – мурлыкаю ей на ухо, прижавшись сзади, пока она мешает кашу. – Ммм, овсянка, сэр?