Книга Папа для мамонтенка, страница 7 – Аня Истомина

— А поцеловать? – отстраняюсь, чтобы она могла пройти. Катюля тянет к ней ручонки.

Алина со вздохом останавливается.

Недовольно взглянув на девочку, мажет мне по щеке поцелуем, а затем уходит.

— Лучше бы вообще не целовала. – обиженно усмехаюсь, глядя на растрепанную Катюлю и тянусь за расческой. – Да? Как подачка.

— Ма-ма, – смотрит на мой рот девочка задумчиво.

— Найдем мы твою маму, – отвечаю по слогам. – Или новую найдем, еще лучше. Пошли кашу есть?

— Нет, руками кашу нельзя, – отодвигаю тарелку и тяну ко рту Катюли ложку. Она жадно глотает кашу и тут же открывает рот снова. – Ммм, молодец какая! Похоже, ты мне и с моей порцией поможешь?

— Дежурный, – отзывается мой телефон по громкой связи. Голос уже другой.

— Привет, это Тимур Иванов, опер. Вы там сменились уже, что ли? Где мой наряд? – уточняю.

В трубке несколько секунд висит тишина.

— Бля, забыли про тебя, извини. – вздыхает новый дежурный.

— Ну, спасибо, – возмущаюсь.

— Надо было через городской вызывать, у нас тут голова кругом. Ща приедем через пару часиков.

— Да нет уж! – усмехаюсь. – Мне на работе через часик уже надо быть. Запиши адрес, туда приезжайте.

Натянув на девочку синюю куртку и шапку, отчего она совсем становится похожа на пацана, выхожу из дома. Извратившись, кое-как пристегиваю ее ремнем на заднем сидении в надежде, что не попадусь гайцам без детского кресла, и трогаюсь на работу.

— Ма-ма, – зовет меня Катюля, пока я лавирую в потоке.

— Погоди, мамонтенок, – прошу ее, бросив взгляд в зеркало. – “Мама” за рулем.

Добравшись до работы, паркуюсь и оборачиваюсь на притихшую девочку. Со вселенским спокойствием смотрю, как она ногтем задумчиво расковыривает чехол из эко-кожи, сдирая с него тонкий верхний слой.

— Да и нахрен эти чехлы, говно качество, – вздохнув, выхожу из машины и забираю Катюлю и пакет с термосом, в который сгреб остатки каши. Потому что “пара часиков” в полиции – это величина относительная, проверено не единожды.

— Здравствуйте, товарищ полков…ник, – басит дежурный, прикладывая руку к козырьку, и зависает, глядя, как я просачиваюсь через вертушку с ребенком на руках.

Вообще, я подполковник, но приставка у этого звания во всех структурах куда-то теряется.

— Вольно, – отмахиваюсь. – Все штатно?

— Так точно.

— Ну, хоть где-то все штатно, – усмехаюсь, глядя на Катюлю, которая активно вертит головой, пока мы идем по коридору.

Ее промелькнувшее любопытство меня радует, потому что мне начало казаться, что у девочки какой-то психический диагноз, типа аутизма. Уж больно отсутствующим выглядел ее взгляд.

Открыв дверь кабинета, шагаю внутрь и приземляю малышку на пол, стаскиваю с нее курточку и шапку, с усмешкой глядя на вставшие дыбом наэлектризованные волосы. Снимаю свою куртку и вешаю все в шкаф.

— Ма-ма, – смотрит Катюля на меня настороженно.

— Это “мамина” работа, не бойся, – вздыхаю. – У нас тут лучше, чем в дежурной части, поверь.

На душе становится как-то погано.

Такое странное чувство: я же отдам вот эту кроху собственными руками каким-то неизвестным мужикам, они отвезут ее в отделение, и она там, в лучшем случае, будет сидеть в комнате дежурного до тех пор, пока не приедет сотрудник опеки.

И заниматься с ней уж точно никто не будет – это у меня работа с документацией, не считая дней оперативных выездов, а там постоянная движуха: то задержанных привозят, то потерпевшие приходят.