Книга Папа для мамонтенка, страница 3 – Аня Истомина

— Договорились, – цежу сквозь зубы и ухожу в сторону ванной. – Спасибо, что клининг, а не новую квартиру.

Ставлю девочку на табуретку, отмываю ей руки и задумчивую чумазую мордашку.

Ну, подумаешь, похожа она на цыганенка. И что такого?

— Ма-ма, – смотрит она меня своими круглыми карими глазенками.

— Ну, что ты все мамкаешь, мамАнтенок? – вздыхаю и трогаю ее согревшийся нос. – Не гожусь я на роль матери. Я и на роль отца-то не сильно подхожу, график собачий.

— Ма-ма.

— Пошли, посмотрим, чем нас сегодня кормить будут, – поднимаю ее на руки.

Проходя мимо спальни, кошусь в приоткрытую щель, как Алина кому-то печатает сообщение, обиженно надув губы. Подружкам, что ли, жалуется? Терпеть не могу, когда сор из избы выносят, но сейчас у меня нет ни возможности, ни сил продолжать разборки. Наши отношения и так можно описать словами песни “Я на тебе, как на войне”.

— Садись, – усаживаю девочку на стул и задумчиво смотрю, что стол ей оказывается на уровне глаз. – Мда. Ну, иди на ручки тогда.

Какой-то конкретно детской еды у нас нет, но макароны болоньезе с пармезаном кажутся вполне безобидными. И остыли как раз. Снова.

Двигаю к ней свою тарелку. Пытаюсь кормить малышку с вилки. Она послушно открывает рот, но одновременно с этим еще умудряется подцеплять макароны пальчиками и запихивать следом.

— Нет, я боюсь, что так ты подавишься, – откладываю вилку. – Ешь сама тогда, раз самостоятельная.

Положив руку на стол, придерживаю ей девочку под мышку и залезаю в телефон. Смахиваю пропущенный от Алины и снова набираю дежурную часть.

— Ну что, нашел родных? – уточняет знакомый тут же. – Или опеке сбагрил?

— Нет. – вздыхаю. – Я тут живу в двух шагах, к себе забрал. Вам не поступали сообщения о пропаже?

— Тишина.

— Весело, – усмехаюсь невесело. – Ну, приезжайте тогда.

— Нарядов нет. Придется подождать пару часиков.

— Да е-мое! А мне-то что делать? Мне на работу через семь часов. – возмущаюсь, зная их “пару часиков”.

— Колыбельные учи, – хохочет знакомый. – Да не переживай, к утру приедем. Как раз и ребенок в нормальных условиях переночует, ты ж сам хотел.

— Вот спасибо, – кладу трубку и задумчиво смотрю на малышку, которая улеглась мне щекой на предплечье и впихивает в себя макароны из последних сил, засыпая. – Помыть тебя надо или хотя бы переодеть. А то тетя Алина диван завтра выкинет и будет требовать новый.

— Ма-ма, – шепчет она едва слышно.

— Не-не-не, не засыпать. – термушу ее, а она все равно прикладывается и закрывает глаза.

С удивлением замираю, почувствовав странное приятное тепло на бедре, а затем подскакиваю как ужаленный, глядя на обоссанные джинсы.

— Да ну… твою ж мать! – рычу тихонько, чтобы не напугать девочку, и несу ее в ванную. Мою. Грязная очень. Реально надо будет голову на вшей проверить. Меня, конечно, с работы не выгонят, даже если я заражу нашего генерала, но приятного мало.

Волосы ей промываю раз десять, распутывая бальзамом. Пользуюсь какими-то дорогущими шампунями Алины и понимаю, что это еще один пунктик, по которому мне завтра прилетит новая порция претензий.

Завернув девочку в полотенце, отношу ее в зал, сажаю на кресло и разбираю диван для гостей. За постельным иду в спальню.

Алина что-то читает в телефоне, отвернувшись на бок.