Книга Как приручить джигита, страница 92 – Аня Истомина

Когда на новость о том, что приехал Дамир с семьёй, собираются все возможные родственники, мы садимся за большой праздничный стол. Начинают сыпаться тосты, поздравления, а потом, наговорившись, мужчины запевают красивые национальные песни. Дамир поет вместе со всеми, а я любуюсь им, заслушавшись.

И так мы сидим до самого вечера, пока Рома не засыпает на руках у деда.

Дамир относит его в комнату, а потом мы тихонько сбегаем следом и вырубаемся без задних ног, надышавшись чистым, пьянящим воздухом Кавказа.

Утром я просыпаюсь от поцелуя. Удивленно приподнимаюсь на локтях и смотрю на бодрого и уже одетого в джинсы и рубашку Дамира.

— Доброе утро, — шепчет он, хитро глядя на меня. — Пора вставать.

— Доброе утро, — отвечаю, прочистив горло. — А где Рома?

— Он ушел гулять с бабушкой и дедушкой, не переживай. — улыбается. — Собирайся, а я пока сделаю тебе кофе.

— А мы куда? — окончательно теряюсь.

— А я тебя украду на пару часиков по делам, — подмигивает Дамир, улыбаясь своей самой обольстительной улыбкой. — Рома нас отпустил.

— Как же здесь красиво! — восторженно выдыхаю я, глядя на город, который раскрывается перед нами как на ладони, обрамленный величественными силуэтами гор.

Мы с Дамиром прогулялись по тихим улочкам, наполненным уютным кавказским колоритом, прошлись мимо лавок с ароматом свежеиспеченного лаваша и специй. А теперь приехали в уютный ресторанчик в горах, утопающий в зелени.

И сейчас сидим на открытой веранде с шикарным панорамным видом. Нам приносят обед: рассольный сыр сулугуни, золотистые горячие хачапури с тянущимся сыром, ароматную долму в виноградных листьях и душистый горный чай из настоящего самовара.

Мы неторопливо обедаем, разговариваем о вчерашнем дне, а после снова идём гулять по горным тропинкам, наслаждаясь дикой, нетронутой природой.

— Я волнуюсь за Рому, — признаюсь, глядя на Дамира.

— Не переживай, — останавливается он и нежно заправляет мне за ухо непослушную кудряшку. — Мои родители слишком долго ждали внуков, чтобы плохо за ними следить. Для них это большое счастье.

— Я не понимаю, — вздыхаю. — Ты же говорил, что они хотели, чтобы ты женился на девушке с Кавказа. Почему они так спокойно восприняли мое появление?

— А ещё я тебе говорил, что счастье сына для них должно быть важнее любых традиций, — усмехается он и с улыбкой разворачивает меня к себе спиной, прижимая к груди. Вздохнув, накрываю его сильные руки своими ладонями, и мы стоим, любуясь суровой и одновременно величественной природой вокруг.

— Как тебе мой Кавказ? — спрашивает Дамир негромко.

— Очень красивый, — отзываюсь в ответ расслабленно, чувствуя, как меня наполняет покой и умиротворение. — А то, что девушки у вас тут ходят и в джинсах, и в юбках, а некоторые даже без платков — для меня прям совсем неожиданность. Здесь всё иначе, чем я представляла.

— Стереотипы разрушены? — довольно усмехается он.

— Ты не стереотипы разрушил, ты перевернул весь мой мир, — улыбаюсь, когда он разворачивает меня к себе. — Хотя, если честно, теперь я думаю, что он изначально просто стоял вверх ногами, а теперь всё встало на свои места.

Дамир сдерживает улыбку, бросает на меня довольный, загадочный взгляд и лезет во внутренний карман пиджака, из которого достаёт маленькую бархатную коробочку. Я замираю на вдохе, сердце бешено колотится — я понимаю, что это футляр для кольца.