Книга Я устала быть сильной, страница 90 – Аня Истомина

Эмма нехотя приоткрывает глаза и, обняв меня за шею, укладывает мою голову на свою грудь. Ткань мокрой рубашки остывает и кажется прохладной.

— Так, пошли искать ключ, — усмехаюсь, подпихивая руку Эмме под поясницу. Прижимая ее к себе, перекатываюсь на спину и сажусь.

— В смысле “искать”? — шепчет она, обхватывая меня за шею и тут же покусывая мои губы, требуя новых поцелуев. — У нас есть риск ходить прикованными друг к другу всю жизнь?

— А ты против? — забываю про ключ и ведусь на ее провокацию, жадно впиваясь в губы.

— Конечно, тогда мне придется тебя брать на свидания с Басовым, — усмехается Эмма и начинает хохотать, когда я шлепаю ее по ягодице.

— Черт, я сейчас найду ключ, пристегну тебя к кровати и трахну так, что ты забудешь, что такое выводить меня на ревность, — рычу, склоняясь к тумбочке и дергая на себя ящик.

— Ты очень мило ревнуешь, — продолжает веселиться Эмма.

— Да? — ухмыляюсь. — Сейчас посмотрим… Да где он?

— Что, нету? — испуганно ахает она, моментально прекращая балагурить.

Поднимаю перед ее лицом ключ, ядовито улыбаясь, и, отстегнув железный браслет от своего запястья, роняю Эмму на кровать снова.

— Теперь моя очередь тебя мучить, — завожу ее руки за голову.

— Рафаэль, — дергается она упрямо, пока я, удерживая ее за запястья, перекидываю наручник через деревянную рейку. — Это не смешно!

— А кто сказал, что я шучу? — защелкнув наручник, отстраняюсь и расстегиваю на Эмме рубашку, а она настороженно смотрит на меня, сжимая кулаки.

Усмехнувшись, провожу ладонями по ее прохладной груди и животу, растирая их и согревая своими прикосновениями. Дохожу до бедер, развожу их шире и медленно поглаживаю, разглядывая раскрывшийся передо мной цветок орхидеи. Идеальная везде.

И влажная.

Мне нравится, как она реагирует на легкое принуждение. Это заводит ее, хоть она и не признаётся. Будет просто превосходно, если наше противостояние будет ограничиваться постелью.

— Я буду любить тебя долго-долго, — многообещающе шепчу, глядя Эмме в глаза. — И ты не кончишь до тех пор, пока не забудешь все мужские имена, кроме моего, или не угадаешь стоп-слово.

— “Басов”? — воинственно вздергивает подбородок Эмма. — Или, может, “Доманский”?

— Ну, держись, ты сама напросилась, — усмехаюсь, медленно сжимая ее грудь в ладонях.

— Рафаэль, — хрипло стонет Эмма, напрягаясь всем телом и вздрагивая, — я больше не могу.

Замедляюсь, не давая ей кончить. У меня уже болят мышцы живота от нашего марафона.

— Рафаэль, пожалуйста! — подстегивает Эмма меня, упираясь пятками в мои ягодицы. — Я сейчас умру!

— Обещаешь больше не провоцировать меня? — сердито выдыхаю ей в лицо, не поддаваясь.

— Обещаю, — шепчет Эмма пересохшими от горячего дыхания губами и покорно смотрит мне в глаза.

— Точно? — усмехаюсь, замедляясь еще сильнее.

— Точно, — всхлипывает она нетерпеливо, и я, понимая, что и сам вот-вот сдохну, начинаю набирать темп.

Толкаюсь бедрами все быстрее, с удовольствием слушая, как низкие обессиленные стоны моей пленницы сливаются воедино с моим хриплым дыханием.

Когда Эмма сжимается на мне в хаотичных судорогах, прикладываю немало усилий, чтобы не кончить в нее. Ужасно хочется, на самом деле, но уважение к партнерше и страх стать отцом удерживают от этого безумного поступка.