Книга Я устала быть сильной, страница 76 – Аня Истомина

— Что ты делаешь? — смущенно усмехается Эмма, когда я ее сажаю голой задницей на столешницу островка.

— Забочусь, — шепчу ей в губы и, не удержавшись, ловлю их короткими поцелуями.

Эмма отвечает. Кажется, она тоже не против сдвинуть время завтрака, но я все же отстраняюсь со вздохом и иду к кофе-машине.

— И часто ты… кормишь женщин завтраком? — летит мне в спину вопрос.

— А если я скажу, что впервые, поверишь? — усмехаюсь, поставив чашки в кофемашину и выбрав программу.

Мне очень заходят эти собственнические нотки в ее голосе.

Эмма молчит. Оборачиваюсь и вижу, как она, прикрыв глаза от блаженства, откусывает кусок тоста. Впитываю ее образ, в надежде запомнить даже самые мелкие детали.

— М! — заметив, что я смотрю, Эмма смущенно откладывает тост обратно на тарелку. — Извини, не удержалась. Поверю, почему нет? Но, неужели, в твоей жизни не было ни одной женщины, с которой у вас было бы чуть больше, чем просто секс?

— Ни одной, — пожимаю плечами. — Только удовлетворение базовых потребностей.

— Слушай, но ведь базовые потребности — это не только физика. А как же романтика? Духовная близость? Почувствовать тепло родственной души?

— О, Эмма, — усмехаюсь, забирая чашки с кофе и направляясь к ней. — Мне мою родственную душу придется искать где-нибудь в женской колонии или психушке.

— Мне кажется, ты наговариваешь на себя, — смотрит она на меня таким проникновенным взглядом, что волоски на руках встают дыбом. — Я уверена, что какая-то холодная стерва просто разбила тебе сердце.

Вздохнув, ставлю чашки на стол рядом с Эммой и, взяв надкусанный тост, тяну к ее прекрасному болтливому рту.

Никто не разбивал мне сердце. У меня не было привязанности ни к одной женщине, кроме матери.

— Ешь, а то я начинаю вспоминать, что сегодня могу творить с тобой все, что угодно, — ухмыльнувшись, наблюдаю, как она откусывает из моих рук хлеб.

Такая обманчиво ручная и покорная.

— Будешь стейк из форели? — разглядываю, как она слизывает с губы творожный крем и невольно улыбаюсь.

Эмма отрицательно качает головой, и я ухожу накладывать себе завтрак.

Устроившись на стуле рядом с ее голыми ногами, ставлю их себе на колени и любуюсь. Мы болтаем с Эммой на отвлеченные темы, совершенно не касающиеся нас двоих, но меня это совершенно не раздражает. Наоборот, даже приятно, что наше общение может распространяться за пределы отношений и нам не скучно и есть о чем поговорить.

— Ты обещал мне показать свою коллекцию, — напоминает Эмма, когда мы плавно переходим к искусству.

— Да? — усмехаюсь. Убей не помню, когда я ей это пообещал. — А тебе действительно интересно посмотреть на мои работы? Они достаточно специфические.

— Очень, — воодушевленно отзывается Эмма, и я вижу ее искреннюю заинтересованность.

Это подкупает.

— Хорошо, пойдем, — киваю, добровольно откладывая наш секс еще на попозже.

Мне не хочется с ней торопиться. Я сознательно смакую и оттягиваю момент, чтобы потом он был как можно слаще. И мне кажется, что Эмма испытывает похожие чувства.

— Правда? — улыбается она немного растерянно и быстро спрыгивает со стола.

— Только с условием, — усмехаюсь.

— С каким? — вздыхает, закатывая глаза.

Встаю и подхватываю ее на руки.

— Будешь целовать меня до самой галереи. — подмигиваю и тут же получаю поцелуй.