Книга Я устала быть сильной, страница 105 – Аня Истомина

— Привет, — стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально мягко и не дрожал.

— Привет, — отзывается Эмма немного настороженно, но не дрожит передо мной, не пытается сбежать. Изучающе смотрит, не понимая, чего ждать.

— Это… — киваю на люльку, — моя дочь?

В эту же секунду я вижу, как меняются её глаза. Она тут же хмурится и явно просчитывает, как ответить так, чтобы я отвалил.

— Эмма, — останавливаю её осторожно и пытаюсь говорить как можно убедительнее. — Не бойся, я не собираюсь навредить никому из вас. Я просто хочу посмотреть на нее.

— Вообще-то, это мальчик, — усмехается Эмма и, расслабившись, делает шаг в сторону.

Мальчик? Почему-то лавандовый оттенок коляски вызвал у меня ассоциацию с девочкой, и я был уверен, что Эмма родила от меня дочь.

Я несмело подхожу к люльке и заглядываю в неё. Видно плохо. Покосившись на Эмму, аккуратно оттягиваю защитную планку на коляске, чтобы разглядеть получше. Замечаю над соской нос-пуговкой и закрытые глаза, обрамлённые тёмными ресницами. Соска то и дело вздрагивает при сосании.

— Хорошенький, — хмурюсь. — А как его зовут?

— Даниэль, — немного помедлив и будто впитывая мою реакцию, отвечает Эмма.

— Рафаэльевич? — уточняю ещё раз, хотя точно знаю ответ.

— Да, — вздыхает Эмма, глядя на меня снизу вверх своими раскосыми кошачьими глазами и коротко улыбнувшись.

А я понимаю, что ничего не остыло, что эта женщина снова вытаскивает из меня всё то, что я искусственно прятал этот год. Да, она изменилась, но чем дольше я могу ее рассмотреть, тем красивее она мне кажется.

— Пойдём прогуляемся, — предлагаю, кивая на ближайший парк.

Мы молча идём рядом по какой-то старенькой аллее. Этот город очень контрастирует с шумной Москвой. Нет суеты, старая архитектура. Он будто замер во времени. Да, мимо проезжают машины и даже виднеются какие-то торговые центры, но это все совершенно не дотягивает до того уровня, в котором Эмма привыкла жить. И этот контраст меня немного дезориентирует.

Пока переходим дорогу и разворачиваемся обратно, ребёнок начинает немного ёрзать в коляске, и Эмма активнее качает её, чтобы успокоить его. И он снова засыпает. А я наблюдаю за ней со стороны, боясь потревожить их идиллию. Да, это выглядит именно так. Я чувствую, что она будто рождена для того, чтобы катать эту люльку.

— Как твои дела? — вздохнув, наконец нарушаю тишину.

— Всё хорошо, — тут же отзывается Эмма.

— У вас всё нормально? Где вы живёте?

— У моей бабушки в квартире, — пожимает плечами Эмма, глядя на дорогу. — А у тебя?

— Да всё нормально, — отмахиваюсь, потому что то, что происходит в моей жизни сейчас, не имеет никакого значения. — Я был удивлён, что ты уволилась. Почему ты не ушла в декрет?

— Я не планирую возвращаться к адвокатской деятельности, — она снова пожимает плечами так, будто бы это само собой разумеющееся. — Это отнимает слишком много времени. А я хочу заниматься воспитанием сына.

Сын… Наверное, это мой самый страшный кошмар. Потому что женщины сами по себе в мужчине вызывают чувство беззащитности и нежности, а воспитывать сына гораздо сложнее. Я боюсь. Я не смогу дать сыну того, что должен дать нормальный отец. Как я могу воспитать мужчину, если я сам воспитан как монстр?

Может быть, Эмма именно поэтому сбежала в другой город?