Книга Алый пион для Офелии, страница 32 – Катерина Райдер

— Ну как? Полегче? – тревожно справился он.

Офелия едва заметно кивнула.

— Хорошо. Тогда вставай, нужно тебя отмыть.

Бережно, но решительно подхватив Офелию под локоть, Адмон помог ей подняться. Затем крохотными шажками довёл до уборной, наполнил ванну тёплой водой с душистой пеной, и велел забираться внутрь прямо в сорочке. Офелия повиновалась. Воздух быстро наполнился влажным теплом, приятно пахнущим лавандовым мылом. Мощная струя взбивала вокруг худеньких плеч и острых коленок густые облака и вскоре Офелию скрыло по грудь. Адмон, присев на край ванны, взял мочалку, обильно смочил её в мыльной воде и провёл по шее сестры под волосами, затем по ключицам, рукам и снова вернулся к выступающим позвонкам.

— Помоем голову? – спросил он, чувствуя, как под его умелыми руками до стали напряжённые мышцы спины Офелии расслабляются.

Она в безмолвном согласии прикрыла глаза.

Выбрав из рыжих кудрей травинки и прочий лесной сор, юноша бережно их расчесал и включил лейку душа. Офелия чуть слышно застонала, наслаждаясь ласковыми прикосновениями, которые в точности повторяли движения матери, единственное, что накрепко запечатлелось о ней в памяти. Аврора всегда наливала шампунь дочери прямо на макушку, а затем начинала взбивать его пальцами, постепенно спускаясь к вискам. Адмон действовал точно так же, и когда пришло время смывать сливочные пики, предусмотрительно прикрыл глаза сестры ладонью, прислонив ту ребром к её бровям. В какой-то момент Офелии даже почудилось, будто она снова стала маленькой девочкой – всегда задорно хохочущей крошкой. И впереди их с братом ждёт безмятежное счастье в окружении любящих родителей. Но эта сладкая иллюзия мгновенно развеялась, стоило Адмону потрепать её по плечу.

— Не засыпай, – произнёс он негромко, вытирая руки. – Теперь нужно снять сорочку и полностью помыться. Справишься без меня?

Офелия неохотно открыла глаза, возвращаясь в жестокую реальность.

— Но ты ведь никуда не уйдёшь? – встревоженно спросила она.

— Не волнуйся, я подожду тебя в спальне, – заверил Адмон и, оставив на раковине пару больших полотенец, вышел из ванной комнаты.

Офелия, не желая оставаться надолго одной, тотчас вынула пробку, стянула с себя некогда изящную шёлковую комбинацию, теперь напоминающую половую тряпку, поднялась на ноги и закрепила душ на держателе. Грязь, наслоившаяся за ночь, стекала по коже вместе с тошнотворной паникой, исчезая в водостоке серыми разводами. Но опасения, глубоко угнездившиеся в сердце, смыть не удавалось, как бы Офелия не шоркала мочалкой по нежной коже. Бесстыдно нашептывая гнусности про ближайшее окружение, они требовали немедленно во всём разобраться, и, поддавшись сей острой потребности, Офелия, закутавшись в длинный махровый халат, поспешила к Адмону.

Он, как и обещал, ждал её в спальне, по своему обыкновению раскинувшись на кровати звездой. Его лицо при виде сестры, снова живой и посвежевшей, украсила нежная улыбка. Офелия села рядом, тихонько выдохнула, вытряхивая из себя последние остатки страха, и, не таясь, рассказала всё, что смогла упомнить. Поведала о ночных событиях, о терзающих подозрениях, о странном разговоре Клайва, и даже о неясных тенях, мерещившихся в темноте. Адмон слушал молча, не перебивая, мысленно делая засечки на каждом факте, казавшемся ему подозрительным. Но как только рассказ дошёл до странной записки, найденной в оранжерее, в дверь постучали.