Книга Алый пион для Офелии, страница 30 – Катерина Райдер

— Что в записке? – потребовал объяснений он, пристально вглядываясь в лицо племянника, перекошенное несвойственной ему растерянностью.

— Не твоего ума дело, – презрительно процедил Гамлет. – Уйди с дороги.

Но Клайв стоял непоколебимо и даже осмелился положить руку на плечо отпрыска своего старшего брата.

— Ты можешь злиться и срываться на меня сколько угодно, но не трогай девочку сейчас, – сдержанно, но решительно, заговорил он. – Сам видишь: она слишком уязвима после смерти отца, растеряна и напугана. Дай бедняжке успокоиться, поспать. Позже задашь свои вопросы, если они, конечно, стоят её душевного спокойствия.

Гамлет дёрнулся, брезгливо сбрасывая с себя руку дяди. Всё внутри него клокотало и требовало ссоры. Но Клайв был прав: Офелия казалась не в себе, и тревожить её сейчас казалось жестоким. Абсурдная записка, может, и подождёт, а вот обвинения в адрес Клайва – нет.

— О чём ты говорил с матерью? Почему этот разговор смутил Офелию? – перешёл в нападение Гамлет. – И даже не пытайся увильнуть, я ни одному слову твоему не верю.

— А коль не веришь, зачем спрашиваешь? Но, я отвечу. Мы беседовали с Руд о разном. Про дела компании. Кронберг. Обсуждали стоит ли переехать сюда на постоянку. Твоя мать интересовалась, как Офелия справляется с утратой. Она хотела нанять для неё специалиста, но я убедил, что мы справимся без посторонних. Ни к чему девочке портить жизнь сомнительными записями в личном деле. Вот и всё. А теперь сам думай, что ей там послышалось.

Взоры мужчин, связанных кровными узами, скрестились в холодном противостоянии, словно они были чужими и, более того, заклятыми врагами.

После загадочной аварии, в которой погиб отец Гамлета, молодого человека не покидало ощущение, что дядя знал гораздо больше о трагедии, чем рассказал полиции, журналистам и Руд. Клайв устав от постоянных вспышек гнева племянника и его излишней подозрительности, убедил свою новоиспечённую супругу отправить сына на лечение в психиатрическую клинику, где Гамлет провёл несколько месяцев, проходя реабилитацию. Всё это и бесконечные столкновения по пустякам возвели между родственниками глухую стену из непонимания, острой неприязни и непреодолимого недоверия. И несмотря на то, что в данный момент у Гамлета не было объективных причин ставить под сомнения слова Клайва, особенно после того, как он собственными глазами видел состояние Офелии, в глубине его души зрело предчувствие, что, возможно, обвинения в адрес дядюшки имеют под собой пусть и зыбкую, но всё же почву.

— Если ты закончил искать в моих словах подлог, то я иду в свой кабинет работать, – едва заметно усмехнулся Клайв. Его взор более не излучал смятения, он был проницателен и расчётлив. Впрочем, как всегда.

Гамлет не ответил, но подниматься на второй этаж не стал. Смяв в кулаке записку, он развернулся и, чеканя каждый шаг, покинул дом. Однако оба спорщика знали наверняка: разговор ещё не окончен.

Офелия переступила порог своей комнаты, едва об него не споткнувшись. Ноги, окаменевшие под грузом запутанных мыслей и чувства вины, взявшегося из ниоткуда, влекли к земле. Стены, озаряемые игривым утренним светом, в воспалённом сознании мгновенно обернулись мрачной темницей, в которой любой вздох мог вскрыться слабостью и вытряхнуть из тела душу, как мелочь из кошелька. Офелия опасливо огляделась, словно могла быть в комнате не одна. Воображение настойчиво рисовало за каждым предметом мебели предателя, пока притаившегося, но готового напасть в любую секунду, стоит лишь потерять бдительность.