Книга Алый пион для Офелии, страница 17 – Катерина Райдер

Проснулась она лишь к ужину, но не захотела спускаться вниз, а направилась к себе. Исполненная тревожных предчувствий, Офелия робко толкнула дверь и, когда та распахнулась, не смогла сдержать изумлённого вздоха – вся мебель в комнате была переставлена, что-то исчезло, что-то прибавилось, меняя интерьер до неузнаваемости. Пропал старый абажур с потрёпанной тесьмой, нагонявший тоску. Его место заняла изящная лампа с белым тканевым плафоном и полочкой, на которой можно было разместить книгу или чашку чая. Рядом с ней появилась удобная софа на высоких ножках, прежде бесполезно стоявшая в коридоре. Пушистый плед, аккуратно сложенный на её краю, приглашал к уютному вечернему чтению. А стопка книг рядом, мило перевязанных белой лентой, побуждали принять заманчивое приглашение. Комод переместился ближе к двери, над ним заняла своё место пейзажная картина с изображением бескрайних полей. Постель, аккуратно уложенная свежими простынями, была в идеальном порядке и теперь располагалась с другой стороны, как и туалетный столик, на котором красовалась пузатая ваза с букетом свежесрезанных алых пионов, ещё не до конца распустившихся, но уже наполнивших воздух сладким яблоневым ароматом. При виде цветов, сердце Офелии замерло. Неужели Гамлет вскрыл оранжерею? Да и то, что пионы в ней продолжали жить без ухода, само по себе являлось чудом, почти как намёк на запретную любовь, которая могла бы расцвести и стать символом нового начала.

Рассматривая свежую обстановку, Офелия не справилась с улыбкой, что, вопреки обрушившимся потрясениям, всё же коснулась её обкусанных в рыданиях губ. Благодарность переполняла девичье сердце. И хотя в глубине сознания тихо поскуливала печаль, там же зарождалась надежда. Гамлет постарался сделать всё, чтобы облегчить тягостные переживания, и осознание этого заключило душу Офелии в тёплые объятья.

Присев на краешке кровати, она вздохнула. Чемодан, стоявший в углу, портил картину. Офелия, как никогда, нуждалась в ощущении стабильности, а нераспакованные вещи будто бы шептали: «Ты здесь ненадолго».

Решив, что так дело не пойдёт, Офелия, не без усилий, подтянула громоздкий чемодан к двери кладовки, опрокинула его плашмя и, отщёлкнув застёжки, открыла крышку. Платья были аккуратно уложены на плечиках и подобраны строго по случаю: белый сарафан для жаркого дня, нежно-розовое с длинным рукавом для прохладного вечера, тёмно-синее для торжеств и алое – мамино. Офелия никогда его не надевала, но бережно хранила.

Помимо прочего, она привезла с собой несколько шёлковых кофточек, хлопковых футболок, пару юбок и джинсы. Нижнее бельё и скромный закрытый купальник были спрятаны за глубоким карманом на крышке. Туда же втиснута маленькая шкатулка с украшениями. От вещей исходил приятный лавандовый аромат, благодаря предусмотрительно положенному внутрь саше. А чтобы одежда лежала смирно, её перетягивали два перекрёстных ремня.

Расстегнув крепление, Офелия выложила на кровать то, что хранилось без вешалок, решив начать с заполнения комода. От занятия её отвлёк Адмон, вошедший в комнату так тихо, что, не заговори он, Офелия и не заметила бы его присутствия.

— Что ты делаешь? – в голосе брата послышались недовольные нотки.

Офелия ответила ему тем же:

— А ты не видишь? Разбираю вещи.