Книга Одержимость, страница 79 – Тина Альберт

— Что стряслось, Мартина? – спрашивает он, его голос звучит взволнованно.

— Скорее, прошу! Скорее! Нужно вернуться, – слезы застилают глаза, слова вырываются вместе с рыданиями.

Вижу, как взгляд Антонио меняется. Его глаза превращаются в узкие щели, в которых плещется холодная ярость. Он отдает команду пилоту:

— Разверните самолёт.

Страх сжимает горло ледяной рукой. Сердце колотится с такой силой, что, кажется, вот-вот проломит грудную клетку. Каждый удар пульса отдается болью в висках. Время растягивается, как резина, каждая секунда кажется вечностью.

Мысль о прыжке из самолета мелькает в голове, но тут же исчезает. Высота слишком большая, удар о воду будет смертельным. Да и доплыть до берега нет шансов.

Пытаюсь вспомнить точное время вылета, но паника туманит разум. Мысли путаются, превращаясь в хаотичный вихрь страха и отчаяния. Сколько минут прошло? Сколько осталось до… Нет, не могу даже мысленно произнести это слово.

Пот заливает глаза, ткань блузки прилипает к спине. Дыхание становится прерывистым, каждый вдох дается с трудом, словно я пытаюсь дышать под водой.

— Ты объяснишь, в чём дело? – голос Антонио звучит как скрежет металла по стеклу.

Его взгляд буравит меня, словно пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки сознания. Я чувствую себя кроликом перед питоном, парализованным страхом и неспособным двигаться.

Правда застревает в горле, превращаясь в ком, который невозможно ни проглотить, ни выплюнуть. Ложь кажется единственным спасением, но я знаю, что Антонио почувствует фальшь в каждом моем слове.

Время утекает сквозь пальцы, как песок в песочных часах. Каждая секунда приближает нас либо к спасению, либо к неминуемой гибели. И я не знаю, что страшнее – умереть в огненном шаре взрыва или от руки Антонио, когда мы приземлимся.

Я не могу сказать правду. Просто не могу. Но, если мы не успеем, это уже не будет иметь значения. Самолёт всё ещё разворачивается, и я отчаянно молюсь, чтобы мы успели.

Вижу, что блондинки смотрят на меня как на сумасшедшую. Они не понимают, что я сейчас дала им шанс жить. Как и Антонио. На его лице появляется самодовольство. Настоящий дьявол во плоти. Я не должна была лететь с ним сейчас. Сегодня должен был быть последний день, когда я вижу этого мерзавца.

Мы снижаемся, берег уже близко. Какая злая шутка судьбы будет, если самолёт взорвётся едва успев приземлиться. Я верю в чудо. В невероятное спасение.

Лука, прошу ускорься, ведь ты тоже хочешь жить, я знаю.

Мы приземляемся. Солнце заливает всё вокруг своим золотым светом. Я встаю, ноги подкашиваются от страха и нервного напряжения, но я заставляю себя двигаться. Бегу к двери, пальцы дрожат, когда я хватаюсь за ручку. Открываю её рывком и выскакиваю наружу, почти спотыкаясь.

Несусь со всех ног подальше от самолёта. Легкие жжет, дыхание сбивается – кажется, я никогда в жизни не бежала так быстро. В голове одна мысль: самолёт сейчас взорвется, и время на исходе. Я уверена, что счёт идёт на секунды.

Добегаю до куда могу и падаю, тяжело дыша, словно рыба, выброшенная на сушу. Я знаю, что ещё не на безопасном расстоянии, но силы покидают меня. Я задыхаюсь, сердце колотится в груди как сумасшедшее. Оглядываюсь и вижу, как Антонио, Мелани, Кортни и Лука спокойно идут, словно ничего не произошло. Идиоты.