Книга Падший ангел, страница 45 – Миранда Эдвардс

— Отвернись.

Доминик закатывает глаза, но ослушаться не решает. Не уверена, зачем я еду в клинику. Что мне говорить Нику? Это очень необдуманное решение.

— Я не знаю, ясно? – ворчу я, достав нужную коробку. – С того момента, как мы вернулись, я вела себя, как сука, хотя он сделал мне меньше плохого, чем Росс, которого я…

Мгновенно захлопываю рот и поднимаю глаза на друга. Черт побери меня и мой длинный язык! Доминик медленно поворачивается ко мне, и его лицо уже выражает множество эмоций, с которыми я не планировала встречаться сегодня. Мы с Домом – основатели клуба «не осуждающих», но вправление моих мозгов – его эндшпиль. Узнав об инциденте с Россом, он начнет читать мне лекцию, отведет к психиатру и, скорее всего, отправит на принудительное лечение. Прежде, чем Доминик заведет свою шарманку, я натягиваю его толстовку через шею, хватаю сумку с подарком и куртку и направляюсь к выходу.

— Поговорим, когда я вернусь, нянь, – бросаю через плечо и ускоряю шаг. Слышу, что Дом выходит за мной, и, чтобы смягчить его реакцию, добавляю: – Люблю тебя!

— Мы не закончили этот разговор! – кричит Доминик. Когда добираюсь до первого этажа, слышу: – И перестань воровать мою одежду!

Усмехнувшись, выхожу на улицу, и все веселье мгновенно пропадает. Скоро я увижу Николаса.

***

Он псих. Чокнутый. Ненормальный. За время поездки у меня появилось много эпитетов для Гидеона.

Сейчас объясню. За всю поездку Гид не произнес ни слова. Не скажу, что я очень болтливая, но за полтора часа, сидя в замкнутом пространстве с одним человеком, странно ни о чем не поговорить. Ради приличия он бы мог хотя бы вылить на меня очередную порцию обвинений. Знала же, что лучше ехать в машине с телохранителями.

Но самое странное не его молчаливость. Каждая вещь в машине Гидеона уложена буквально по линейке. Если во время поворотов что-то случайно сдвигалось, он тут же поправлял все. В салоне автомобиля можно проводить хирургические операции, хоть сейчас вырезай селезенку или пересаживай сердце. Машина стерильно чистая. Я не нашла ни единой пылинки, ни единого пятнышка. Видит Бог или любая другая дрянь на небе, я пыталась найти хоть что-нибудь. И остается вишенка на торте странностей Гидеона. Прежде, чем к чему-то прикоснуться, он обрабатывает руки антисептиком. Каждый раз. Если хочет попить, пристегнуть ремень, поправить пуговицы на рубашке – любое действие сопровождается удалением несуществующих микробов.

Именно поэтому, как только автомобиль проезжает через ворота клиники, буквально выпрыгиваю на морозный декабрьский воздух. У входа нас встречает медбрат, он же забирает все острые предметы и проверяет, есть ли при нас алкоголь или наркотики. Он заставляет меня снять оберточную бумагу с подарка. Гидеон таращится на небольшую коробку с домашним планетарием. Пусть он и считает меня последним человеком в мире, я знаю, что Николас любит звезды и хотел стать астронавтом в детстве. На этом проигрывателе можно включать музыку, и я уже закачала несколько его любимых песен. На панели выгравировано: «Пусть звезды будут ближе».

В клинике пахнет кофе и сигаретами. Нетипичный запах для места, где лечат людей, но мы и не в больнице. Во время беременности я бросила курить, но не могу сказать, что периодически меня не тянет к сигаретам. Ступив через порог клиники, мне захотелось курить слишком сильно. Психосоматика, наверное. В месте, где собрались зависимые люди, ты тоже чувствуешь себя зависимым.