Книга Падший ангел, страница 24 – Миранда Эдвардс

Марселла, находясь под внимательным взглядом старшего Кинга, испуганно бежит к Дому и кидается к нему на руки. Ее волосики разметались по лицу, а большие глазки в ответ глядят на незнакомого мужчину с каплей любопытства. Доминик обнимает Марси, пытаясь спрятать от Росса за своей спиной.

— Дес, – говорит она. – Дядя.

— Да, малышка, дядя, – Дом встает с постели, хватает свои вещи и выходит на улицу.

Он хочет спасти Марселлу, но уже поздно. Оли убегает в свою комнату, чтобы одеться, а Росс продолжает таращиться на то место, где несколько секунд назад была Марси. Без всякого желания я обуваюсь и надеваю верхнюю одежду. Росс совсем не движется.

— Она…? – он не заканчивает вопрос, но я понимаю, о чем он.

— Моя дочь, – коротко говорю я. – Остальное тебя не касается.

— Ты жива, – шепчет Росс. Его голос оживает, что совсем меня не радует. – Ты вернулась ко мне.

Поднимаю взгляд на Росса и делаю несколько шагов к нему, оставляя достаточное расстояние между нами. Он хочет прикоснуться ко мне, но я не позволю. Пока я иду с ним, но это не значит, что я останусь в его плену навсегда.

— Я возвращаюсь в Нью-Йорк только из-за того, что ты чуть не убил моего близкого человека, любимого члена семьи моих детей, – тихо, чтобы не услышал Оливер, заявляю я. – Задумайся, так ли ты представлял мое возвращение? Я иду с тобой не потому, что простила, а потому, что ты представлял опасность. Не хватает только пистолета у моей головы.

Оливер выходит из спальни со своим рюкзачком, и я, взяв его за руку, веду на улицу. Дом сидит в машине Бена, и я присоединяюсь к нему. Вот и все, мы снова в клетке.

Глава 7

Росс

Какого черта? Единственный вопрос, крутящийся в моей голове.

Я знал, что Селена жива, тайком сделав эксгумацию Клариссы. Нику я ничего не сказал. После пожара в мотеле он находился в регулярных запоях, какой смысл его обнадеживать?

Когда я увидел ее, то впервые смог вздохнуть, а потом присмотрелся. Красные глаза, тусклые укороченные волосы и тощее тело. Селена будто голодала все два года. Конечно, я сразу подумал, что Доминик действительно решил отомстить, но похоже я был не прав. Когда мы летели в Нью-Йорк, мой брат не отходил от Селены и детей. Он не подпускал никого к ним, и моя любимая с таким доверием смотрела на него, что я запутался окончательно.

Еще и эта девочка. Я неплохо разбираюсь в детях – у меня три младших брата все-таки – и могу предположить, что ей около полутора лет. Значит, Селена забеременела до побега. Девочка точно либо от меня, либо от Ника. Наша последняя ночь могла дать… такие последствия. Но я был с Селеной весь месяц, глаза девочки те же, что смотрят на меня в зеркале каждый день. Однако я не могу утверждать, что я прав, хотя и хочется так думать. Я хочу, чтобы ребенок Селены был моим.

Когда мы едем в поместье, я пишу Елене и убеждаюсь, что кроватка для ребенка поставлена в комнате Селены. Руки странно трясутся, а голова становится ясной. Наверное, впервые за два года я смог вздохнуть. Селена жива и едет домой. Как бы она не относилась ко мне, я все исправлю. И с ней, и с Домиником. Я повел себя, как мудак, и больше не хочу совершать подобных ошибок. Когда картеж останавливается в нашем дворе, пишу Нику короткое сообщение:

«Селена жива. Она дома».