Книга Союз, заключенный в Аду, страница 172 – Миранда Эдвардс

— Есть еще желающие доказать преданность этому глупцу? – спрашиваю я. Все как по команде качают головами. Удовлетворенно киваю и указываю ему к их автомобилям. – Тогда отдайте нам лопаты и валите отсюда нахрен. Лишнее движение – пуля в лоб, сердце или любое другое место, в которое пожелают мои люди.

Все поступают так, как я им приказал. Не дожидаюсь, пока они уедут. Времени в обрез, и мне нужно поспешить.

— Рой, начинай копать, пока я разберусь с этим ублюдком, – мои губы растягиваются в зловещую ухмылку. Под кожей появляется знакомый зуд. Жажда крови, требующая, чтобы ее утолили. Наклоняюсь к уху Коннала, и тот вздрагивает. – Жаль, у нас слишком мало времени, пэдди.

Разворачиваю Коннала к себе лицом и валю на землю. Он пытается вырваться, но я надавливаю ногой на его грудь. Наверное, впервые вижу в его глазах человеческие эмоции. Страх охватывает его, и это будет последнее, что он ощутит перед смертью.

— Скажи «прощай», ублюдок, – с этими словами замахиваюсь и ногой бью его прямо в нос. – Я бы оставил тебя в живых, сделал бы все как следует, но мне так осточертели твои фокусы. Обещаю, будет больно и быстро.

Лицо Коннала превращается в кровавое месиво. Я бью еще и еще, пока из носа не выступает кость. От боли глаза Коннала стекленеют, тогда я опускаюсь на колени, сажусь поверх и обхватываю его щеки ладонями. Чувствую пронзающий взгляд Доминика на своем затылке, но он ничего не говорит и продолжает копать.

Осматриваю Коннала в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь мне расправиться с тварью. К несчастью для него, я нахожу парные ножи. В голове строится план, и я достаю кинжалы. Пальцами развожу веки Коннала, не давая ему зажмуриться, и хмыкаю.

— Как там говорят? Если я не вижу зла? – большими пальцами надавливаю на его глазницы.

Коннал визжит, а я давлю сильнее. Мягкая плоть лопается и обхватывает мои пальцы, пропуская дальше. Теплая жидкость обволакивает кожу. Коннал дергается, извивается подо мной, пытается схватить меня и оттянуть в сторону, но от боли его тело слабеет. Его жизнь медленно покидает его. Если продолжу, то достану до мозга. Он умрет быстрее, чем мне нужно, поэтому я вытаскиваю окровавленные пальцы и смотрю на дело своих рук. Я лишил Коннала глаз, но мне не стыдно за жестокость и даже садизм. Мне хорошо, зная, что ему больно. Сама пытка, на мое удивление, мне ну так важна. Мне нужно возмездие.

Коннал кричит громче, чем свинья на скотобойне.

— Знаю, что дальше идет «не слышу о зле», но мы немного поменяем порядок, – улыбаюсь я, хотя Коннал и не может увидеть этого. Хватаю его нижнюю челюсть и до его попыток сопротивления дергаю ее в сторону, вывихнув ее. Рот заклинивает, и кричать становится неудобно. Я лишу его даже этого. – Ничего не говорю о зле.

Залезаю в его поганый рот, обхватываю язык и вытягиваю наружу. По лицу Коннала льется кровь. Даже не помню, каким цветом были его глаза. Без них ему намного лучше. Беру один из ножей, уже покрытый чьей-то кровью, и легким движением отрезаю Конналу язык. Новый поток крови льется по его лицу и брызгает на мое. Он теряет кровь, и довольно быстро.

Ничего, я почти закончил.

— И не слышу о нём, то я защищён от него, – заканчиваю буддистскую идею отрешенности от зла, воткнув два ножа в уши Коннала.