Книга Союз, заключенный в Аду, страница 175 – Миранда Эдвардс

Однако эта ночь принесла и хорошие новости: Коннал умер. Гидеон не рассказал, что именно с ним произошло, но мне было все равно. Надеюсь, он помучался перед смертью.

Когда Гидеон заканчивает, мы продолжаем молча лежать. Мне нужно время, чтобы переварить все. И разуму, и телу нужно успокоиться и принять правду. Предательства, смерти и раны – все это мне пришлось пережить за считанные часы, а кажется, будто прошли дни, недели, а, может, и годы. Мойры не перерезали наши с Гидеоном нити судеб этой ночью, но они постарались сделать нам максимально больно.

Я все время слышу звуки падения земли на крышку гроба и чувствую холод, пронизывающий насквозь. Мне страшно закрывать глаза, потому что станет темно. Гидеон включает все лампы в палате, укутывает меня одеялом, словно читает мои мысли, и крепче обнимает. Если бы не его бьющееся сердце возле моего уха, мне было бы страшно находится в тишине.

Стала ли я еще слабее, обретя новые страхи? Или это доказывало, что я смогла выжить?

— Тук-тук! – за спиной слышится голос Доминика. – А мы пришли к вам в гости.

Развернувшись, я замираю. Доминик, улыбаясь, заходит в палату, закатывая инвалидную коляску, в которой сидит Надя. Живая. Хочу спрыгнуть с постели и обнять ее, но ко мне прицеплено слишком много проводов.

— Надя! – не зная, что еще сказать, произношу я.

Надя заметно исхудала за период нахождения в коме. Ее щеки совсем впали, ноги загипсованы, кожа серо-белая, но глаза лучатся жизнью. При виде меня Надя расплывается в улыбке.

— Здравствуй, Аврора, – слабым голосом шепчет она и берет меня за руку, когда Гидеон подкатывает ее к моей постели.

— Мы вас оставим, – Гидеон целует меня в щеку и уходит вместе с Домом.

Мы с Надей долго смотрим друг на друга. Она была со мной в самом начале пути, видела мои страдания, препятствия, которые мне приходилось преодолевать, а теперь все наконец-то позади.

Глаза Нади увлажняются, и по щекам стекает несколько слезинок. Ловлю их и шепчу:

— Все хорошо, Надя. Мы в порядке. Больше нам никто не навредит.

— Милая, мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти, – Надя переводит глаза с моего лица на гипс на ноге.

Качаю головой. Ее чувство вины грызло годами, и так быстро от него не избавиться.

— Знаешь, а я видела Рому, пока лежала под землей, – меняю тему я. – Он такой красивый.

Теперь мы обе плачем. Не знаю, как долго мы говорим о прошлом, о будущем, извиняемся за все, что случилось. Этот разговор должен был состояться уже давно, и мне жаль, что мы так долго молчали.

***

— Ты уверена, что готова вернуться домой? – назойливо спрашивает Гидеон, когда мы заходим в его спальню. – У тебя сотрясение, перелом и…

Сердито уставляюсь на него, и он умолкает. Больничные стены давили на меня, и я больше не могла там оставаться. Надю пока не выписали, а после лечения она решили уехать к родственникам во Флориду и устроится няней. Все-так воспитывать детей – ее призвание.

— Может быть, ты уже возьмешь меня на руки и уложишь в постель? – предлагаю я.

Гидеон, криво ухмыльнувшись, поднимает меня в воздух и уносит к большой кровати, застеленной свежим бельем. Все дни он жил в больнице, и думаю, что ему тоже не повредит сон на хорошем матрасе.

Уложив, Гидеон стягивает с меня спортивные штаны, носки и футболку и аккуратно складывает все. Он очень сосредоточенный и забавный. Хотя сейчас меня больше интересует не удобство и его милую заботу. Знаю, что в движениях Гидеона нет абсолютно никакого эротического подтекста, но то, как его пальцы скользят по моей коже… Инстинктивно сжимаю бедра и удивлением замечаю, как легко я возбудилась.