Книга Союз, заключенный в Аду, страница 130 – Миранда Эдвардс

— Как он мог выжить? – не обращая внимания на объяснения прошлого Эйдена, бормочу я. – Я видела его труп. Это не как в той громкой статье про Мередит Ван дер Меер и Квентина Монтгомери. У него не было чертовых глаз.

Доминик понимающе кивает и опускает взгляд.

— Об этом я тоже подумал, – Дом поджимает губы. – Помнишь, как я удивился твоему быстрому пробуждению?

Киваю, хотя я и плохо помню тот день.

— Тот наркотик, эльфийская пыль, вызывает галлюцинации, – Доминик тяжело вздыхает. – Скорее всего, твой муж вырубал тебя… и пользовался, пока ты была без сознания. Ублюдок, – (Дом издает гортанный звук, похожий на рев разъяренного зверя). – В зависимости от дозы можно вызывать не только отключку, но и приступы помутнения сознания. Предположу, что Оран со своим гребаным братцем положили похожий труп. Но Эйдена они тоже потрепали. В ямы он попал уже без руки. Есть несколько упоминаний о ставках на безрукого бойца.

Кажется, меня сейчас вырвет. Значит, крики мне не чудились. Пусть глаза Эйдена остались при нем, Оран отрезал ему чертову руку, словно хотел получить трофей от издевательств над племянников.

— А Гидеона? Надя? Ты смог узнать, где они? – мне нужна хотя бы одна хорошая новость.

Дом качает головой. Хороших новостей мне не ждать. Неужели мама соврала о новой работе Нади? Не могу представить, куда делась она.

— Но есть кое-что еще, – Доминик хватает пульт с журнального столика и включает телевизор.

Он слегка отматывает эфир и останавливается на выпуске новостей. Первые кадры уже заставляют меня забыть, как дышать. Доминик увеличивает громкость, и размеренный голос ведущей новостей разносится по первому этажу.

— Этой ночью предприниматель Кларенс Доэрти и его жена были найдены мертвыми в своем доме, – начинает она. Далее следуют кадры семейного поместья клана Доэрти. Все кроме спальни выглядит обычно, но место преступления поистине ужасает. Бежеватые стены с зелеными панелями стали кроваво-красными. Постельное белье также пропитано кровью. – Тела супругов были изувечены, оба умерли из-за большой кровопотери. В полиции утверждают, что подозреваемых пока нет, но убийства совершили возможные конкуренты.

Доминик выключает звук, когда я заканчивается репортаж. Не надо быть гением, чтобы понять, что родителей Орана и Конала убил Эйден. Не представляю, как он мог зайти и выйти незамеченным. Охрана в родовом поместье набирается из бывших военных и спецназа. Похоже Эйдену не зря дали такое прозвище.

Да плевать на это! Как он смог их убить? Еще и так жестоко?

Напряжение слишком сильное. Чувствую, как мышцы каменеют, и встаю. Мне нужен свежий воздух, пока мой мозг не взорвался. Подхожу к окну и впервые очень огорчаюсь тому, что Гидеон живет так высоко и здесь нельзя открывать окна. Глядя на вечернее небо Чикаго, розовеющее к закату, говорю:

— Мой Эйден не смог бы сделать такого.

Мой голос надламывается. Старые чувства, безмерная благодарность за жертвенность Эйдена раздирают меня изнутри, прося, почти умоляя, не бросать его дважды. Должна ли я была остановить его? Заставить прислушаться к голосу разума и помочь? Пусть Эйден и жив, но он возглавляет мой список людей, которых я не сумела уберечь.

Едва ощутимо касаюсь своих губ, вспоминая, как ощущался поцелуй во тьме. Сравниваю с трепетными ласками, которыми Эйден одаривал меня в минуты особого отчаяния. В них нет ничего общего.