Книга Союз, заключенный в Аду, страница 129 – Миранда Эдвардс

– Ты знаешь миф про Медузу? – с придыханием спрашиваю я. Эйден кивает, протягивает руку и заправляет волосы мне за уши. – Я часто сравниваю себя с ней. Пусть ее превратили в чудовище в наказание за «осквернение» храма, иногда я хочу стать монстром, как она. Сильным, умеющим обратить всех врагов в бегство.

Лицо Эйдена выражает сочувствие. Его губы изгибаются в едва заметную улыбку, прячущуюся в уголках. Глаза лучатся нежностью. Он поглаживает костяшками пальцев мою скулу и качает головой.

– Ты никогда не станешь монстром, милая, – шепчет Эйден. – Ты слишком светлая и чистая для этого.

Наклонив голову набок, спрашиваю:

– Думаешь, это вредит мне? Делает меня слабой?

Эйден отрицательно качает головой.

– Ты такая, какая есть, – говорит он. – Но я всегда буду рядом и сделаю все, чтобы защитить тебя.

Эйден не прав. Я не чистая и не светлая. Я чувствую тьму, обволакивающую мое сердце. Она сильная, с цепкими и когтистыми лапами.

***

Думаю, все замечали, что в самые ужасные, страшные и тяжелые моменты время тянется мучительно медленно. Ты видишь в деталях происходящее, ощущаешь, как боль медленно пожирает тебя. Те минуты в подвале с Сарой растянулись в часы, а то и дни. Когда с асфальта почти отскребали Рому и моего дядю, каждая секунда превращалась в годы. Время, проведенное с Эйдоном, шло… обычно. Они не было ни быстрым, ни медленным, потому что моменты были горько-сладкие. Когда он целовал меня в те драгоценные украденные мгновения, я чаще всего истекала кровью, была грязной и разбитой или шарахалась от каждого звука в соседней комнате.

— Аврора, ты меня слушаешь? – откуда-то издалека слышится голос Доминика.

Медленно поднимаю голову и пытаюсь понять, где я. В гостиной. Давно я здесь? Я вообще вставала с дивана за последние дни? Да, я была в душе несколько раз. Смутно помню, как четыре дня назад вернулась в пентхаус после встречи с Тенью. То есть с Эйденом.

Эйден жив.

Устало тру глаза и говорю:

— Нет, прости, повтори, пожалуйста.

Встречаюсь взглядом с Домиником. Он пытался вытрясти из меня подробности встречи с Тенью… то есть с Эйденом (надо примириться с этой мыслью), но я была не в силах объяснить, что человек, которого я считала мертвым, жив. Я лишь сказала Дому, что Гидеон может вернуться и пусть он попытается связаться с ним через капитана Берка. Я подумала, что он может знать, где прячется Гидеон. Если Эйден чем-то его шантажировал, Гиду нужен человек, который будет держать его в курсе событий в Чикаго. Не знаю, почему раньше об этом не подумала.

Доминик обеспокоенно смотрит на меня и снисходительно улыбается. Развернув экран ноутбука, он показывает мне какую-то странную афишу, рекламирующую бой. Сайт тоже подозрительный. Непонимающе хмурю брови.

— Я посерфил в даркнете, – повторяет Доминик. – Искал все, что связано с Тенью… то есть с Эйденом. Почти сразу после своей «смерти» он начал драться в бойцовских ямах. Обычно там бьются люди, которых продают туда, как рабов. Торговля людьми до сих пор повсеместно распространена. Конечно, дети и женщины в приоритете, но мужчин тоже продают.

Эйден был рабом. В двадцать первом веке он принадлежал кому-то, как домашний питомец. И все из-за Орана и Конала. Я хочу злиться за то, что он заставил Гидеона уехать, но не могу. Мое сердце не выдерживает боль осознания, как мучился Эйден. Я любила его, винила себя в его смерти и… не знаю. Разум пока в стадии отрицания.