Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 72 – Дмитрий Штиль

— Сядьте, лейтенант.

Толмачев и американец поравнялись. Сели на одну лавочку. Короткое движение рук. Перекинулись парой фраз, а потом они разошлись, не оглянувшись.

— Ушел… — простонал Серов, опускаясь на стул. — Уходит, товарищ Председатель.

В штабе стояла гробовая тишина. Мы только что, своими руками, позволили врагу выиграть. Я чувствовал, как внутри закипает бешенство. Зачем тогда все это? Зачем я лез в форточку? Зачем мы мерзли в лесу? Чтобы Андропов просто отпустил их?

Юрий Владимирович снял очки, достал белоснежный платок и начал медленно протирать линзы.

— Вы горячитесь, — сказал он спокойно. — Вы мыслите категориями уголовного розыска. Поймать вора, найти украденное. Это похвально. Но КГБ — это не милиция. Мы не ловим воров. Мы играем в долгую.

Он надел очки и посмотрел на Серова.

— Майор, что было бы, если бы мы взяли Толмачева сейчас?

— Скандал, — буркнул Серов. — Высылка дипломата. Суд над предателем. Расстрел.

— Верно. А что дальше?

— Дальше… ЦРУ поняло бы, что канал перекрыт.

— Именно, — Андропов поднял палец.

— Они бы поняли, что проиграли битву за Громова. И начали бы новую. Они бы искали другие подходы. Шантаж, похищение, ликвидация ключевых фигур. Мы бы снова ушли в глухую оборону, не зная, откуда ждать удара.

Андропов встал и подошел к карте Москвы.

— А теперь, Юрий Петрович, подумайте. Чего мы хотим на самом деле? Наказать «Серую мышь»? Или защитить проект «Атом»?

— Защитить проект.

— Так вот. Мы его защитим.

Я, Череп во мне, не выдержал, пусть и нарушил субординацию:

— Простите, товарищ Председатель, но мы только что отдали им чертежи!

— Мы отдали им наживку, лейтенант, — Андропов едва заметно улыбнулся. Только уголками губ. — То, что унес Стивенс — это «сырые» данные. Теория. Расчеты, которые еще никто не проверял на практике.

Он вернулся к столу и открыл свою папку.

— ЦРУ — прагматики. Им не нужны красивые формулы, им нужен результат. Работает реактор или нет? Эффективен он или это очередной «прожект»? Настоящую ценность представляет отчет после первых испытаний. Именно его они ждут, затаив дыхание. И пока они ждут — они у нас в руках.

Андропов сделал паузу и продолжил.

— Американцы верят Толмачеву. Он для них — «Агент номер один». Они молятся на него. Они вложили в него миллионы. И они проглотят всё, что он им передаст, не пережевывая.

Председатель КГБ положил ладонь на папку.

— Мы превратим Толмачева в наш канал. Мы будем кормить их дезинформацией. Громов подготовит отчет по результатам тестовых испытаний. В этом отчете будет сказано, что реактор нового типа — это фикция. Что испытания провалились. Что нестабильность плазмы неустранима, а эффективность стремится к нулю. Они решат, что советская наука — это блеф. Что Громов — неудачник. Они успокоятся. Они перестанут охотиться за ним. Он станет им неинтересен.

— А Толмачев? — спросил Серов.

— Толмачев будет жить. Пока. Он будет получать свои доллары и думать, что он самый умный. Он будет нашим почтальоном. И он понесет в Вашингтон бомбу, которая взорвет их ядерную программу изнутри. Без единого выстрела.

Я смотрел на Андропова и чувствовал, как меняется мое восприятие мира. Серов был волкодавом. Он умел рвать глотки. Я был солдатом. Я умел прыгать на амбразуру. А этот человек в очках… Он был гроссмейстером. Он не бил фигуры. Он менял правила игры.