Книга Время волка, страница 193 – Дж. Сидни Джонс

— Может быть, я могу вам помочь? – предложил свои услуги парень. – Помочь нести его, я имею в виду.

Фрида готова была обнять Юргена. Ее руки болели, спина болела, ноги и ступни болели. Даже губы заболели от напряжения, когда она несла эту тяжелую ношу.

Старый Макс, придя в себя последний раз, просил застрелить его. Застрелить и похоронить в горах, которые он так любил.

— Не дайте мне умереть в долине, – умолял он. – Не хочу умирать среди тамошних людей. Хочу умереть поближе к небесам. Застрелите меня. Окажите милость старику.

Но они не застрелили Макса. Они несли его как бремя вины, общей для них обоих – для Радока и для нее. Но Фрида не осознавала этого: она слишком устала, чтобы думать о чем-то. Чересчур устала для того, чтобы заниматься чем-то еще: она и так с трудом переставляла ноги.

И когда они встретили этого мальчика и парень доказал, что он не кретин, предложив свою помощь, Фрида почувствовала громадное облегчение. Да, ей нужна была помощь. Она не могла больше тащить этот груз во искупление вины Радока. Она была убеждена, что старик умрет раньше, чем они донесут его до врача. Может даже, он уже мертв… Но нет. Она посмотрела вниз на лесничего. Его грудь все еще поднималась и опускалась, но очень уж медленно.

— Я и в самом деле могу помочь вам, – сказал мальчик. – До Леха так далеко!

Фрида знала, что Радок будет против того, чтобы к ним присоединился этот подросток: свою вину они должны искупать сами. Он так понимал все это, она была в том уверена.

— Я не откажусь от помощи, – произнесла она.

Радок быстро взглянул на нее, но потом, поняв всю абсурдность требований, которые он к ней предъявил, согласно кивнул. Она снова посмотрела Радоку в глаза, как в ту первую ночь после того, как он вывел ее из катакомб, освободив от страха перед замкнутым пространством. Этим она как бы заявляла, что сделала сейчас то же самое для него.

— Ну что ж, пусть будет так, – обратился он к мальчику. – Мы ценим вашу помощь. Ему очень плохо.

Макс умер, как только они тронулись в дальнейший путь. Но перед этим открыл глаза и посмотрел на мальчика, который нес носилки вместо Фриды. Старик увидел юное лицо, и ему вдруг показалось, будто это Радок, совсем молодой. Оруженосец генерала.

— Попрощайся с генералом, – сказал лесничий испуганному мальчику. – Уже поздно. Я ухожу.

Старик понимал, что добираться до дому ему придется в темноте. Но он знал лес и не боялся идти в ночную пору. Лесничий боялся только, что потеряется генерал.

Это было его последней мыслью. Его глаза мирно закрылись, и он испустил последний вздох. Легкая судорога, и все было кончено. Лесничий ушел, прежде чем Радок обернулся, чтобы взглянуть на него. Носилки внезапно стали легче, и Радок понял, что Макса больше нет.

— Он умер, – молвил мальчик. – Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь умирал.

Фрида пошмыгала носом, и по ее щекам покатились слезы. «Мертвые безучастны к похоронам, – подумал Радок, отбрасывая эмоции. – И к скорби – также. Это мы скорбим по себе, потому что мы тоже смертны».

Радок опустил носилки и обнял Фриду. Рыдания сотрясали ее тело, и, как понял Радок, вовсе не из-за Макса или из-за того, что и ее тоже ждет смертный час. Просто произошло слишком много всего. Бесконечные волнения, непомерные физические нагрузки, непривычная обстановка – все это тяжело отразилось на ее состоянии. И ей нужно было когда-то разрядиться.