Книга Время волка, страница 173 – Дж. Сидни Джонс

— Надеюсь, мне не придется этой ночью слушать возню молодых любовников, и они, слава богу, дадут мне поспать наконец, – пошутил Макс.

Фрида покраснела, и только теперь, видя вблизи ее лицо, Радок понял, как тяжело дался ей этот переход, хотя она и скрывала всячески, что устала. Нагрузка явно была чрезмерной для нее. А ведь прошел-то всего один день. Что же будет с ней после недели такого пути? Радок впервые подумал, что Макс, пожалуй, был прав, когда возражал против того, чтобы брать с собой женщину. И еще он осознал, тоже в первый раз, что у него нет выбора. Он не мог оставить ее. Не мог идти дальше без нее. Ибо стал пленником своей любви.

Радок с Фридой попытались было устроиться на одной узкой койке, но ему хотелось вытянуться, строить спокойно планы отмщения, и он залез на верхнюю койку. Фрида вроде бы сразу заснула, а Радок все лежал на спине, обдумывая, какой капкан поставить ему для этих тварей, которые гонятся за ними.

Погрузившись в конце концов в глубокий сон без сновидений, позволивший его мускулам хоть немного расслабиться, Радок вскоре, однако, проснулся внезапно от какого-то хныканья. Сначала он не мог понять, что происходит. Но потом вдруг до него дошло, что с Фридой, видимо, не все в порядке. Свесившись сверху, он разглядел в полумраке свою возлюбленную. Девушка, сидя на краю койки, снимала осторожно шерстяные чулки, под которыми скрывались потертости. Отдирая запекшуюся кровь, она тихо стонала.

Радок не стал ее трогать или окликать. Фрида ждала этих тихих ночных часов, чтобы осмотреть волдыри на ногах, и он не стал ей мешать.

Хартман, голый, сидел на краю кровати. Чувствовал он себя ужасно. Поскольку понимал, что потерял буквально все. И что все ускользало от него. А может быть, он ничего не умеет? И не был никогда настоящим оперативником, а его успехи объясняются исключительно тем, что он имел дело только с любителями или дураками? Радок и эта сучка Фрида все время опережают его на один шаг. И в чем заключается этот шаг, Хартману так и не удалось ни разгадать, ни предсказать. Они словно играют с ним. Оставляют для него следы в виде спермы и мертвых летучих мышей.

А тут еще и это унижение. Не смог ничего сделать. Только боль в паху – и все.

— Не тужи, – сказала женщина, лежавшая на постели за его спиной. – Многие парни страдают тем же, разве ты не знаешь? Это пройдет.

Она подмигнула ему грубо подведенным глазом, когда он обернулся к ней. Потом повернулась на спину, вытаскивая изо рта волосы с его лобковой части.

Хартман с отвращением посмотрел на эту проститутку: груди свисали к подмышкам, как расплывшееся масло, на бедрах просматривались синие вены. Она напомнила ему квартирную хозяйку в Клагенфурте. Как ее звали? Казалось, это было так давно, а на самом деле с тех пор прошло всего несколько дней.

— Надо же, как тебя изувечили! – Она показала пальцами с покрытыми ярко-красным лаком ногтями на его распухшие синие яйца. – И чего же ты хочешь?

Ему хотелось заставить ее замолчать, чтобы не слышать ее скрипучего, пропитого голоса. Проделать с нею то же, что уже проделал он со своей квартирной хозяйкой в Клагенфурте. И как дошел он до такого? Или это еще одно упражнение в самоуничижении?

Женщина пухлыми руками провела по его бокам и потрогала себя за зад.