Книга Время волка, страница 170 – Дж. Сидни Джонс

— Ну что ж, я понял, – махнул Макс скрюченной рукой. – Но я не из тех, кто любит евреев. Все, что я сделаю, я сделаю для генерала. Потому что так хотел генерал.

— Дело не в том, евреи или не евреи, Макс. – Это уже зазвучал новый голос. За ними, в проеме двери, стояла Фрида. – Убийства в таких масштабах – это массовое истребление людей. И если допустить подобное, то будут уничтожены не только евреи, но и все человечество. И доброта, присущая каждому из нас. Я думаю, что мы должны уяснить себе все это, прежде чем отправляться в путь.

— Так выбора же все равно нет, – проворчал Макс.

Радок хотел ответить, но Фрида опередила его:

— Нет, у вас есть выбор, Макс. Вы хоть сейчас можете идти домой. Никто вас не держит насильно. О наших планах вы ничего не знаете. Вам известно только, где мы переночевали. Дело можно представить так, будто мы захватили вас в плен, а вам удалось сбежать. Скажите им все, что знаете: это не повредит нам. Так что, как видите, выбор у вас есть. Я… мы не хотим, чтобы вы шли с нами против своей воли. А вот когда мы пойдем, у нас у всех будет только один выбор: сделать дело или умереть.

Радок слушал ее с легкой улыбкой на лице. Это было как раз то, о чем он думал, но не знал, как высказать. Он не умел так четко выражать свои мысли.

— Легко вам говорить, – упорствовал Макс. – И в отношении вас у меня тоже нет выбора?

— Нет, – решительно заявила она. – Я не стану обузой для вас. И я нужна вам. Подумайте сами. Я родилась здесь, в Австрии, но много лет прожила в Америке. В какой-то мере я одна из них. Из тех, кто воюет сейчас против нацистов. А теперь представим, что вы вдвоем доставляете эти бумаги в Швейцарию и выходите затем на союзников по антигитлеровской коалиции. Ну и что дальше? Один из вас – полицейский, другой – ветеран войны, сражавшийся под знаменами кайзера Вилли. И вы думаете, они поверят вам? Со мной, по крайней мере, у вас будет шанс пройти хотя бы внешнюю охрану.

— Она права, – сказал Радок.

Фрида высказала те же самые мысли, что приходили не раз и ему, но без четких аргументаций. Поэтому он не очень-то был убежден в том, о чем размышлял порой. И если и говорил что-то в том же духе Максу, так только затем, чтобы убедить его в необходимости взять Фриду с собой. Сама же Фрида нужна была Радоку лишь постольку, поскольку она стала как бы частью его самого. Но теперь он осознал истинное положение вещей. И полностью был согласен с Фридой. К тому же она чертовски крепкая девица, так что выдержит переход.

— Мы – одна команда, – произнес Радок. – Мы должны осознать, что мы одно целое, и действовать сообразно – как одно целое.

— Но она же женщина, черт побери! – В устах Макса слово «женщина» прозвучало проклятием.

— Я это учитываю. И не беспокойтесь за меня: я сама понесу свои вещи.

Макс, тяжело вздохнув, молвил только:

— Ну что ж, посмотрим!

Вернувшись в хижину, старый лесничий чуть ли не тотчас заснул. Дышал он глубоко и ровно, как невинный младенец.

Когда они легли на койку, Радок тесно прижался к Фриде.

— Твое выступление бесподобно! – прошептал он. – Тебе бы хоть сейчас в парламент!

— Но это не было просто риторикой, – резко сказала она.

— Тебе не надо убеждать меня в этом.

— Извини. – Она повернулась лицом к нему и поцеловала его в губы и закрытые глаза. – Понимаешь, я действительно верю в то, что говорила. У каждого из нас, Радок, своя причина бороться с нацизмом. Я сомневаюсь, чтобы тобою двигало исключительно чувство гуманности. Генерал просил тебя помочь нашему делу. А ты любил генерала и чтишь его память. И это достаточная для тебя причина. Ну а я – еврейка. И у меня свои причины. Совсем другие. Но, независимо от причин, обусловливающих наши поступки, делаем мы одно общее дело и верим, что миссия, которую мы выполняем, имеет большое значение. Мы сами сделали свой выбор. Так ведь, Радок? Согласен?